Перейти к содержимому
Для публикации в этом разделе необходимо провести 50 боёв.
Darkofag

Азовский флот Часть 3

В этой теме 1 комментарий

Рекомендуемые комментарии

28
[TSOT] Darkofag
[TSOT]
233 публикации
2 259 боёв

Военно-морская база

                                                                                                               Гавань — это начало и конец флота, без ней есть ли флот или нет его — все равно.

                                                                                                                                                                                                                                                      Петр I

wn5jBVXExak.jpg

Чтобы упрочить положение России на Азовском море, необходимы были крепость и гавань для стоянки военно-морского флота. Для их строительства Петром I было выбрано место у высокого глинистого мыса Миусского полуострова под названием Таган-Рог. Это произошло через полторы недели после взятия Азова — 27 июля 1696 года. Тридцати метровые обрывистые берега являлись естественным препятствием для возможного нападения противника со стороны моря, а со стороны материка эту часть намечалось защитить крепостными валами.

 

Со строительством крепости и военно-морской гавани в этой части Азовского моря турки теряли возможность беспрепятственного проникновения в низовья Дона и прилегающие к нему районы. В то же время пребывание здесь растущего Азовского флота являлось постоянным предостережением для Турции и ее вассалов, крымских татар и ногайцев.

Будущая крепость и военно-морская база Азовского флота должны были сыграть исключительную роль в заселении и освоении Северного Приазовья.

Вопрос о крепости и военной гавани обсуждался по предложению Петра I в Боярской думе, которая решила начать их строительство весной 1697 года, а завершить к апрелю 1698 года. Однако в силу различных причин, в том числе из-за враждебных действий отдельных иностранных специалистов, нераспорядительности и трудностей доставки рабочей силы и материалов, работы в крепости Троицкой «что на Таганрогу» и гавани начались лишь в 1698 году.

12 сентября 1698 года Пушкарский приказ, в ведении которого находилось строительство Таганрога, постановил: «Пристань морского каравана судам по осмотру и чертежу, каков прислан за рукою итальянской земли капитана Матвея Симунта, быть у Таганрога…, а для бережения той пристани на берегу сделать шанец, чтоб в том шанце ратным людям зимовать было можно и сидеть 1000 человекам».

Пушкарский приказ предписывал построить пристань от берега в море на 300 и шириной на 200 сажен. Однако эти размеры были изменены. Начальник строительства гавани М. Симонт предложил построить се в размерах «от берега в море 200 сажен, от той стены морем 500 сажен. Стена от моря 3 аршина с вершком, ширина 8 аршин 12 вершков».

Поскольку гавань в Таганроге имела, в основном, военное назначение, поэтому, помимо общих судоходных и эксплуатационных требований, предъявлялись также требования тактико-технического порядка: подготовка мест для установок орудий; хранение боеприпасов, размещение солдат и т. п. Предполагалось, что в гавани с площадью в 400 тысяч кв. м должно разместиться до 200 кораблей и судов.

План порта имел форму правильных прямоугольников, огражденных с морской стороны молами и волноломами с выступами для размещения батарей и гарнизона. Два входа в гавань прикрывались волноломами в виде треугольника. Из-за очень сложных геологических условий дна исключалась возможность для постройки оградительных сооружений каменной наброски.

В этой связи Пушкарский приказ предлагал при изготовлении оградительных сооружений применить вертикальные стенки из дубовых свай, между которыми закладывать деревянные ящики, заполненные камнем. Применение деревянных ящиков значительных размеров, которые подводились наплаву к месту строительства и устанавливались по оси оградительных сооружений путем загрузки их камнем, уменьшало расход материалов и экономило значительные суммы средств.

Тип сооружений в форме вертикальной стенки из ящиков с камнем, ограниченных дубовыми сваями, позаимствованный у русских, получил в XIX–XX веках широкое распространение на Западе.

Преимущества данной конструкции заметно сказались на сроках постройки портовых сооружений. Уже в 1705 году гавань была в таком состоянии, что главный начальник Адмиралтейского приказа Ф. М. Апраксин нашел возможным разместить в ней 10 кораблей, 2 галеры и яхту. А в рапорте, присланном в Москву капитаном М. Симонтом, сообщалось, что «летом прошлого 1705 года сентября по 1 число в Троицком гавана построена».

Таким образом, в самом начале XVIII столетия Россия построила на побережье Азовского моря первую военно-морскую базу, служащую для укрытия, стоянки и ремонта кораблей Азовского военного флота.Сбывались слова Петра I, высказанные им после взятия Азова: «…флот сам отыщет себе гавань».

Одной из важнейших инженерно-технических задач, стоявших перед таганрогскими порто-строителями, было сооружение доков, в которых могли бы производиться ремонт, сборка и строительство кораблей. Темпы их строительства постепенно возрастали. Если в 1702 году на них работало только 19 плотников, то в 1704 количество рабочих достигло 300 человек. Возглавлял эти работы корабельный мастер Осип Старцев.

Время устройства Таганрогской гавани и сооружений для ремонта и строительства судов характеризуется исключительно тяжелым положением работных людей, что служило причиной их острого недовольства, которое выливалось в открытые протесты, неподчинение, бунты. Местные власти, следуя царским указам, жестоко подавляли недовольство и карали виновных. В одном из донесений Азовского губернатора И. А. Толстого за декабрь 1705 года, наряду с подробным описанием хода строительства пристани и крепости, сообщалось: «Работные люди уняты и впредь от них воровства (неподчинения — А. К.) не чаю, понеже двое повешены, а иным учинено наказание, а без того, государь, унять их было невозможно».

И все же, несмотря на трудности, гавань и доки продолжали строиться. Стены гавани и мол облицовывались белым камнем. Одновременно решается вопрос о дноочистительных работах. В марте 1704 года Петр I заключил договор с голландскими мастерами Е. Минцем и Я. Фасом об изготовлении машин для углубления дна. В конце 1704 года они приступили к их строительству на Воронежской верфи. Вскоре было собрано три машины, которые хорошо работали на углублении Таганрогской гавани.

К 1709 году строительство основных сооружений в гавани было завершено. Трудом русских мастеровых был выполнен огромный объем строительных работ: забито свыше 30 тысяч дубовых свай, изготовлено и уложено в подводную часть около двухсот деревянных ящиков, в которые было загружено свыше 50 тысяч кубометров камня. Общая протяженность молов достигла 1700 погонных метров.

Аналогичные стройки в странах Западной Европы длились десятилетиями. Так, каменный мол во французском Шербурге строился 70, а в итальянской Генуе — 97 лет.

Многие иностранные порто-строители и военные специалисты высоко оценивали Таганрогскую гавань. Немецкий генерал Христофор-Герман Манштейн в своих записках о России писал: «Дон не достаточно глубок близ устья для прохода корабля с грузом, он (Петр I — А. К.) устроил на Азовском море, в местности, именуемой Таганрог, прекрасную гавань, названную им Троица, в которой суда, пройдя без груза устьем Дона, под Азовом окончательно вооружались и могли стоять совершенно безопасно. Все, видевшие эту гавань, сознаются, что это одна из лучших гаваней Европы…».

26 апреля 1709 года в Таганрог прибыл Петр I. За первый месяц пребывания он глубоко ознакомился со строительством города, его крепости и гавани. В письме Меншикову, отосланном в начале мая, царь писал: «…Сие место, которое пред десяти летами пустое поле видели (чему сами сведомы), ныне, с помощью божиею, изрядный город купно с гаваном обрели и хотя где долго хозяин не был, и не все исправно, однако ж есть на что посмотреть».

Действительно, всего за одиннадцать лет на пустынном мысу вырос целый город, окруженный с трех сторон трехкилометровой крепостной стеной. Главный вал имел 24 фута (7,2 м) высоты. Вдоль него тянулся ров 14 футов (4,2 м) в глубину и до 40 метров в ширину. К этому времени в городе было построено более 200 каменных зданий и 1357 жилых ломов, в них проживало около 10 тысяч человек. В крепости находился гарнизон в несколько тысяч человек, на вооружении которого было 238 пушек. В гавани и в крепости на острове Черепаха, возведенной в 1702 году, находилось еще свыше ста пушек. Кроме того, в гавани стояло 10 военных кораблей, вооруженных 360 пушками, с командой в 1500 человек.

Для обеспечения защиты Таганрогского полуострова от нападения с крымской стороны в 1702 году началось строительство непрерывной крепостной линии от низовьев балки Большая Черепаха к верховьям Миусского лимана. Протяженность линии свыше 8 километров. Она состояла из земляного вала около 3 метров высоты, усиленного местами малыми бастионами. На концах этой линии были построены небольшие крепости: Ново-Павловская — у Миуса и Черепахинская — у Таганрогского залива. Кроме того, на расстоянии 31 километра от Таганрога при впадении Миусского лимана в залив на левом его берегу была построена Семеновская крепость. В крепостях и бастионах на линии размещались воинские гарнизоны, на вооружении которых имелось несколько десятков орудий. Между Семеновской и Павловской крепостями по побережью Миусского лимана размещались 500 семей донских казаков. Они составляли Таганрогский казачий полк, который разделялся на пять рот, расположенных друг от друга на пятиверстном расстоянии.

Весь этот комплекс крепостных сооружений, оснащенных большим количеством артиллерии, представлял грозную военную силу и совместно с флотом надежно обеспечивал безопасность Таганрога, Северо-Восточного Приазовья и Подонья от турецких и татарских захватчиков.

В своих письмах к губернатору И. А. Толстому Петр I остерегает его беречь новую крепость: «Изволь в том, от чего Боже сохрани под нынешние часы, осторожность учинить, как в Азове, так наипаче в Таган-Рогу, к обороне того места. Сам, ваша милость, сведом, каково туркам Таганрог».

В честь окончания в 1709 году строительства гавани, верфи и города Петр I отдал распоряжение изготовить памятную медаль. В письме из Таганрога от 23 мая он писал Ф. М. Апраксину: «Изволь приказать сделать Матвею Симонтову монету золотую с каменьями, ценою в ста три, и на одной стороне чтобы была наша персона, а на другой — гаван здешний, и подпись тут, что дана ему за труды гавана».

Находясь в Таганроге, Петр I подготовил известное «Рассуждение об учреждении здешнего моря флота», в котором говорится, что без углубления дна и кораблестроительных верфей, «сей город и гавань без всякого надобного действа будут». И тут же дает практические советы по выполнению этих работ: «Летом внутри всего гавана, кругом, уступя от стен с сажень или побольше, бить сваи и набить меж оных и стеною глины или иловатой земли. Потом, дождавшись осени, когда… выдувает воду из гавани, вдруг запереть ворота такими же сваями и глиною, и потом дастальную воду, чего ветром не выдует, выливать машинами и, вылив, копать надлежит от десяти до тринадцати фут земли, дабы и в малую воду великим кораблям возможно было без вреда в гавани стоять».

В третьем пункте своего «Рассуждения» царь записал: «Пока гавань отделается, и проба вывода большого корабля из гавана на камелях (понтонах — А. К.) отведается, по то время больших кораблей не делать… А делать ныне корабли по сороку восьми пушек, длиной по 120, шириной от 35 до 36, глубиной до 13 фут; нижние пушки — 18, а верхние — 8-фунтовые, которых надлежит сделать около десяти кораблей. Та кож 3 или 4 корабля однопалубных… глубиной в 9 или 10 фут, которые б могли носить 12-фунтовые пушки».

Пока шла подготовка к строительству 48-пушечных кораблей, здесь достраивались, ремонтировались и оснащались крупные линейные корабли, которые из-за большой осадки не мог ли войти в гавань и оставались на рейде. Об этом свидетельствует, например, письмо капитана К. Отто, в котором он сообщает, что на его корабле «Ласка», спущенном на воду в Воронеже в апреле 1709 года и прибывшем в Таганрог в августе, проделана значительная работа по переделке и оснастке для большого морского плавания, в том числе поставлены мачты, установлены двенадцатифунтовые пушки, загружен балласт. В то же время прошел достройку и дополнительную оснастку и вооружение также спущенный на воду в Вороне же весной 1709 года линейный 70-пушечный корабль «Спящий лев», экипаж которого состоял из 450 человек.

В другом письме, адресованном капитаном И. Бекманом адмиралу Ф. М. Апраксину, сообщается, что в октябре 1709 года в Таганроге достраивался «брандер, который на мосту», «И заканчивался в доку ремонт корабля „Безбоязнь“» — участника Керченского похода 1699 года. В этом же письме капитан Бекман просит Ф. М. Апраксина прислать 120 плотников. При наличии достаточного количества мастеровых, уверяет он, корабль «Меркурий», построенный еще в 1698 году, будет своевременно отремонтирован и спущен на воду весной 1710 года.

Несмотря на недостаток в рабочей силе, в 1709 году на Таганрогской верфи были капитально отремонтированы корабли: «Еж», «Цитадель», «Святой Георгий», «Разженное железо» и «Черепаха», построенные в основном в 1702 году на Воронежской верфи. В течение шести лет бороздили они полны Азовского моря, выполняя охранные и различные хозяйственные задачи.

Продолжая следить за строительными работами в Таганрогской гавани, Петр I приказывал адмиралу Ф. М. Апраксину: «…и будущем 1711 году, перебив и укрепи сваями, выкопать, 11 фут земли глубиной и от горы сделать каменную стену. Так же доки и прочее против чертежа, а потом (как то будет готово) и весь гаван в 9 или 10 фут земли выглубить, а от коротких сторон стенами каменными укрепить их…».

В 1710–1711 гг. Таганрогская верфь продолжала ремонтировать старые и строить новые корабли. Об этом красноречиво свидетельствует письмо вице-адмирала К. И. Крюйса, посланное им и 1711 году Петру I в связи с ожидаемым его приездом в Таганрог. В нем он сообщает, что во время недавнего посещения города Апраксиным «могли идти на парусах, спущенные на воду корабли „Меркуриус“, „Уния“, два новых фрегата, которые строены через Немцова, шнява, которую строил греческий мастер, також две русские бригантины, которые сего числа отправлены крейсовать с несколькими лодками. Також в готовности к парусному хождению тарбан, 2 галеры, 11 итальянских галиотов и скампавеев. Корабль „Божие Предведение“ („Гото-Предестинация“ — А. К.) плотницкою и конопатною работой готов… и выведен из гавани для остнастки.

Корабли „Скорпион“, „Геркулес“, „Вилькельгак“ и „Дельфин“, при которых еще плотничная и кузнечная работа есть, токмо надеюсь, что к приезду великого адмирала то уготование да исполнится. Брандер хоперский спущен на воду и на сей недели оснащен будет, и ежели работа по последнему указу будет чиниться, то помышляю, что Ваше Величество с Божьей помощью сильную флоту может иметь».

Из этого письма видно, что воронежские, донские и хоперские верфи продолжали доставку в Таганрог корабельных заготовок. Здесь корпуса будущих кораблей достраивались, оснащались мачтами, парусами, орудиями, укомплектовывались командами и после этого выходили в море для несения боевой вахты.

Представляет интерес технология строительства судов на Таганрогской верфи. После того, как все части корпуса были готовы, к его сборке приступала первая бригада. Выполнив работы до первой палубы, она переходила к закладке второго судна, где выполняла аналогичную работу, затем — третьего и т. д. Эту бригаду сменяла следующая, которая надстраивала вторую палубу. Ей на смену приходила со своим мастером третья бригада и т. д. Обычно ко времени закладки корпуса последнего корабля первый был готов для вывода на глубокую воду, и специальная команда приступала к его оснастке. При ограниченном количестве рабочих рук такой поточный метод закладки и строительства кораблей исключал простои рабочей силы и обеспечивал их спуск на воду в более короткие сроки.

Строительство Азовского морского флота и Таганрогской верфи не могло не насторожить турецкое правительство, расценивающего его как приготовление русских к войне. Отношения между Турцией и Россией обострились особенно после бегства в Константинополь разбитого под Полтавой Карла XII[27].

Русский посол в Турции П. А. Толстой старался убедить турецкое правительство в том, что в Таганроге производится только разборка и слом старых судов. Он предложил великому визирю отправить туда доверенное лицо для инспекции.

И вот, 1 сентября 1710 года уполномоченный Порты прибыл в Таганрог. Его под разными предлогами в город не пустили, но очень обстоятельно знакомили с восточным побережьем залива, где в одном месте показали разобранный корабль. «И это — все, что вызывает опасения султана», — убеждали его. Посланец визиря был удовлетворен.

Однако это не повлияло на решение турецкого правительства. Подстрекаемое шведским королем Карлом XII, при содействии австрийской и французской дипломатии оно 20 ноября 1710 года объявило войну России. В результате Приазовье вновь стало одним из театров боевых действий. С наступлением весны турецкие корабли стали все чаще и чаще появляться в Азовском морс, но вступать в бой с русскими судами не решались. И это не случайно. В это время под командой адмирала Ф. М. Апраксина и вице-адмирала К. И. Крюйса в Азовском море находился большой флот, в котором числилось свыше 60 судов, в том числе более десяти кораблей, два фрегата, несколько десятков бригантин, галер и скампавей, 7 шняв, один брандер, а также множество различных лодок.

В отряд кораблей входили 70-пушечный «Спящий лев», 60-пушечные «Гото-Предестинация» и «Шпага», 50-пушечные «Геркулес», «Скорпион», «Ласка» и «Уния», 30–40-пушечныс «Вилькельгак», «Дельфин», «Еж», «Меркурий» и «Соединение».

Среди шняв выделялись «Таймалар» и «Лебедь» под командой капитан-поручиков В. И. Беринга и П. П. Бредаля. Оба офицера прибыли на Азовское море с Балтики. Получив под свою команду небольшие двухмачтовые суда, вооруженные 14 орудиями небольшого калибра, молодые капитаны навели на них образцовый порядок и высокую воинскую дисциплину. Каждый из 80 членов экипажа хорошо знал свое место, четко выполнял команды старших, проявлял полезную инициативу. Экипажи судов безукоризненно выполняли посылочную и дозорную службу, участвовали в перевозке людей и грузов.

Во второй половине июня 1711 года турецкий флот активизировал свою деятельность. Прошли стычки между отдельными группами кораблей. В начале июля казацкие лодки захватили мелкое турецкое судно с командою 15 человек. В середине июля турецкая эскадра в составе 18 кораблей, 14 галер и множества мелких судов вошла в Таганрогский залив. 19 июля часть неприятельских галер отделилась от турецкой флотилии и направилась в сторону Таганрога. Но как только им навстречу вышли корабль «Соединение» и три шнявы, турки под парусами и на веслах быстро ушли к своему флоту.

22 июля рано утром турецкая эскадра, бросив якоря в четырех милях от Таганрогской гавани, стала высаживать десант у Петрушиной косы, намереваясь захватить город с суши. Узнав об этом, адмирал Ф. М. Апраксин направил туда под командой полковника Бровера отряд, состоящий из 1500 казаков и двух батальонов пехоты с четырьмя орудиями. Отряд решительно бросился на высадившихся турок и сбросил их в море. Под угрозой русского флота турецкая эскадра ушла на запад.

Из показании пленных было выявлено, что в составе всего турецкого флота находилось свыше ста двадцати кораблей и судов, имевших на своих бортах более 1100 пушек. Общее количество членов экипажа и войск превышало 30 000 человек. И все же, несмотря на явное превосходство в силах, турецкий флот не пошел на обострение.

Летом 1711 года, с целью предупреждения нападения татарских войск со стороны Кубани, Ф. М. Апраксин направил туда большой отряд русских войск и казаков. Этот поход завершился разгромом значительных вражеских сил.

Если на Азовском море и в Приазовье дела русских войск и флота были благополучны, то в районе реки Прут, где шли основные военные действия, они потерпели неудачу. Петр I вынужден был пойти на заключение Прутского мирного договора, по которому Россия обязалась отдать Турции Азов, срыть Таганрогскую и другие крепости.

В царском указе, врученном 1 августа 1711 года руководителю обороны Приазовья Ф. М. Апраксину, говорилось: «Понеже, не допуская мы дальнейшего кровопролития между войсками нашими и турецкими, согласились с его султанским величеством вечный мир учинить; для довольства в оном миру город Азов с их землями, которые взяты в прошлой войне, отдать, новостроенные разорить, что повелеваем вам учинить».

Через полтора месяца Петр I вновь присылает письмо адмиралу Ф. М. Апраксину, в котором дает указания относительно разрушения Таганрога: «Как не своей рукой пишу: нужно турок удовлетворить… Таганрог разорить как можно шире, однако же, не портя фундамента, ибо, может быть, бог иначе совершит».

Все работы на юге прекратились. Свыше двадцати недостроенных кораблей были разобраны. Часть готовых и недостроенных кораблей остались на стапелях воронежских и донских верфей и со временем пришли в негодность. Не увенчались успехом попытки перевести исправные корабли из Азовского флота на Балтийское море. Некоторые из них были проданы Турции, другие сожжены. Среди проданных кораблей оказались краса и гордость Азовского флота «Гото-Предестинация» и «Ласка», шнявы «Дегас», «Лизет», «Фалк», несколько бригантин и галер.

Были срыты крепостные валы Таганрога, взорваны его укрепления и гавань, разобраны доки. Руками русских было уничтожено то, что досталось им столь дорогой ценой. Это была огромная потеря, которая надолго замедлила продвижение России на юг. Но сдача азовских берегов была вынужденной и временной уступкой туркам. Вернуть Азов и Таганрог, возродить Азовский флот Петр I не успел. Это сделали его преемники.

 

Донская флотилия

                                                                                                                        …История предков всегда любопытна для того, кто достоин иметь отечество.

                                                                                                                                                                                                                                           Н. М. Карамзин

                                                                                                                                                                                                                                                                                                         H86jcpyGU0g.jpg

Новый Азовский поход

Прошло более двух десятилетий со времени подписания Прутского мирного договора, согласно которому Азовское море и Северное Приазовье остались в руках Османской империи и Крымского ханства. За этот период турки и татары со вершили немало набегов на русские селения и казачьи городки. Одновременно турецкое правительство развернуло большие инженерные работы по восстановлению Азовской крепости.

В целях усиления обороноспособности южных рубежей строит укрепления и русское государство. Создается Украинская оборонительная линия протяженностью 268 верст, куда вошло 16 крепостей, в том числе крепость Святой Анны на Дону в двух километрах от Черкасска. Еще при Петре I начались работы по восстановлению Азовской военной флотилии, которые получили более широкое развитие при царствовании Анны Иоанновны. Уже в начале 30-х гг. Россия стала усиленно готовиться к войне с Турцией, главная цель которой — выход на Азовское и Черное моря. Для борьбы с турецким флотом и совместных действий с сухопутными войсками 7 сентября 1733 года Сенат издает указ о создании Донской военной флотилии и постройке для нее судов. Главным начальником строительства на верфях в Таирове, Донце, Усмане, Битюге, Добром и Сокольске назначается вице-адмирал М. X. Змаевич. В течение года на воду были спущены 15 прамов, 35 галер, 59 ботов и шлюпок.

В сентябре 1735 года командующим флотилией и Главным начальником Тавровского адмиралтейства назначается контр-адмирал П. П. Бредаль, который, как и его предшественник ставит перед Адмиралтейской коллегией вопрос о выделений на строительство верфей и судов дополнительных средств. Если в январе 1735 г. коллегия выделила сверх ранее установленной сметы 59 986 рублен, то по ходатайству контр-адмирала Бредаля она ассигновала дополнительно еще 64 520 рублей.

По требованию П. П. Бредаля, флотилия в короткий срок пополнилась офицерами, матросами, солдатами и гребцами. Пополнение офицеров и матросов осуществлялось в основном с Балтики, а солдатами и гребцами — за счет Крымской сухопутной армии генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха[42] назначенного главнокомандующим этой армией 23 июля 1735 года. В августе он побывал на Дону, ознакомился с кодом строительства судов и формированием Донской флотилии, а в сентябре отправился в Полтаву, чтобы решить вопрос о направлении в Крым корпуса генерал-лейтенанта М. И. Леонтьева, возложив командование Донской экспедицией на генерала В. Я. Левашова. Донскому корпусу совместно с флотилией предстояло изгнать турок из Азова, Таганрога и принять участие в сражениях в Крыму.

19 марта 1736 года часть войск Донской армии в составе 6 пехотных, 3 драгунских полков и 3 тысяч казаков под командованием генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха приступила к блокаде Азовской крепости, гарнизон которой состоял из 5900 человек.

После взятия Каланчи и Лютика Миних отправился в г. Царичанка, где собиралась армия для наступления на Крым. Руководство Донской армией было вновь возложено на генерала Левашова.

14 апреля, уже находясь в Царичанке, Миних писал императрице Анне Иоанновне: «Хотя капитан-паша из Царьграда к Азову отправлен и туда прибудет, только, надеюсь, что он будет свидетелем, а не помощником городу, как французы при Данциге, ибо Азов от 5 апреля по диспозиции моей кругом, как сухим путем, так и водою, уже осажден и никакой помощи получить не может, а наши войска с верхнего Дона ежечасно прибавляются, артиллерии с излишеством вскоре прибудет, также и морские суда 15 галер и 9 прамов. Я бы желал, чтобы турецкого войска было побольше туда отправлено, ибо через это силы неприятеля разделились бы, для крымской экспедиции немалая польза, а туркам напрасный убыток. На помощь Крыму большого турецкого войска придти не может, ибо отправление водой требует большого транспорта, которого скоро сделать нельзя, а на сухом пути предстоят четыре переправы через большие реки — Дунай, Днестр, Буг и Днепр, и турки должны будут пройти почти двойное расстояние против нашего. Что Порта хочет избегать с нами сражений и вести оборонительную войну, это нам выгодно, потому что развязывает нам руки против татарских орд…».

17 апреля в Царичанку прибыл генерал-фельдмаршал П. П. Ласси. После встречи с Минихом он уже на другой день выезжает в Азов, где должен принять командование Донской армией на себя. Миниху предстояло немедленное выступление с Днепровской армией в Крым.

В это время на галере «Приятельная» вниз по Дону спускался командующий Донской флотилией П. П. Бредаля. Обогнав по пути несколько прамов и галер, утром 9 мая он прибыл к недавно осажденному Азову. В этот же день подошло еще 10 галер.

В разведывательных целях контр-адмирал Бредаль 13 мая на галере подошел близко к азовской крепости, из которой по русским был открыт сильный артиллерийский огонь. В ответ галера сделала 9 выстрелов из больших пушек и благополучно вернулась к основной стоянке флотилии.

В последующие дни флотилия пополнялась другими судами. К концу мая под командованием П. П. Бредаля находилось уже девять 44-пушечных прамов, шесть 8-пушечных, 39 галер и 29 малых судов. В составе их команд было 2215 человек. К этому времени под азовскими крепостными стенами было сосредоточено около 28 тысяч сухопутных войск, в том числе несколько тысяч донских казаков. Около 4 тысяч донцов было направлено на Кубань против ногайцев с целью отрезать их от Азова. На вооружении русских имелось 146 орудий, большинство из которых были доставлены сюда Донской флотилией. Несколько сот пушек находилось на прамах и галерах.

Первоначально флотилия П. Бредаля расположилась выше Азова у Каланчи, вблизи сухопутных войск, но потом, чтобы преградить доступ к крепости со стороны моря, шесть малых прамов под командой лейтенанта Костомарова были поставлены ниже Азова под прикрытием вновь построенных батарей.

1 июня, но указанию командующего флотилией, напротив крепости были поставлены на якоря 44-пушечные прамы «Разгневный», «Северный медведь» и «Страшный», которые учинили, по сообщению Бредаля, «как батареям, так и строению немалый вред».

На другой день контр-адмирал предпринял попытку высадить на Петровский остров на каиках и шлюпках десант, состоящий из 192 морских и сухопутных солдат и возглавляемый лейтенантом Апрелевым. Обнаружив высаживающихся на остров русских десантников, турки открыли но ним артиллерийский огонь, в результате которого было убито 3 человека. По распоряжению П. Бредаля, десант стал садиться на суда и отчаливать от берега. В это время четыре солдата получили ранения, а каик «Вергасня» и одна шлюпка были пробиты насквозь вражескими ядрами. Так как поврежденный каик буксировать вверх по Дону было нельзя, то с него сияли пушку, все припасы, мачты, паруса, якоря и вместе с командой перевезли на одни из прамов, а каик утопили.

2 июня названные прамы продолжали бомбардировать Азов. В течение двух дней первый прам выпустил по крепости 741 снаряд, второй — 778 и третий — 661. Потерн на русских судах — один убитый и восемь раненых.

Выполняя приказ командующего войсками П. П. Ласси, контр-адмирал переводит прамы «Разгневный», «Северный медведь» и «Страшный» к устьям Кутюрьмы и Каланчи, а прам «Сердитый» туда, где турки пытались переправиться на лошадях в Крымскую сторону.

С 9 июня П. Бредаль организовал ежедневную бомбардировку крепости, в которой поочередно принимали участие прамы «Близко не подходи», «Гром и молния», «Дикий бык», «Спящий лев», «Небоязный». Артиллерийский огонь по крепости велся беспрерывно с рассвета до позднего вечера. Русские морские пушкари заставляли надолго замолкать вражескую артиллерию, наносили большой ущерб укреплениям и значительный урон в живой силе.

Получив от перебежчиков известия о том, что среди осажденных ведутся разговоры о скорой сдаче крепости, генерал П. П. Ласси приказал усилить артиллерийский обстрел. 17 июня два прама вели огонь с 9 часов утра до 10 часов вечера, а в полночь вновь открыли по неприятелю огонь «с приумножением и без умолку».

В этот же день крупный отряд полковника Ломана, поддерживаемый огнем с прамов и береговых батарей, взял часть окружавшего город палисадника и, перейдя ров, гнал турок до самых городских ворот. Близился час решительного штурма крепости. Поняв бесполезность дальнейшего сопротивления, азовский паша 19 июня объявил о капитуляции и сдал крепость русским войскам: все мусульманское население было отпущено в Турцию.

При осаде и взятии Азова Донская армия потеряла около 200 человек убитыми и 1500 ранеными. Потери флотилий составили 22 убитыми и 77 ранеными.

Непродолжительность осады и взятие сильно укрепленного Азова при незначительных потерях стали возможными в результате взаимодействия сухопутных войск и военной флотилии. Доно-Азовская флотилия доставила к Азову часть сухопутных войск, артиллерию и боеприпасы, продовольствие и Другие необходимые грузы. Артиллерийским огнем ее прамов были нанесены значительные разрушения в осажденной крепости: во время осады было выпущено но городу 8711 снарядов.

Неоценимую помощь армии флотилия оказала благодари перекрытию подступов к крепости со стороны моря. Ее суда, расположившиеся ниже Азова, совершенно отрезали город от моря. Турецкая эскадра под командой капитан-паши Джаним Кадия, высланная из Константинополя, была не в состоянии оказать осажденным помощь, так как ее глубокосидящие корабли не могли войти в устья Дона, а мелким судам путь к крепости преграждали хорошо вооруженные русские прамы, галеры и казачьи лодки.

Успешно велись боевые действия против неприятеля на правом фланге русско-турецкого военного театра. Днепровская армия генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха 20 мая 1736 года штурмом овладела Перекопом, продвинулась далеко на юг и 17 июня заняла столицу Крымского ханства Бахчисарай. Однако из-за начавшейся эпидемии, недостатка продовольствия, фуража и воды армия Миниха вынуждена была вернуться на Украину, в места основной дислокации. Накануне возвращения, по указанию генерал-фельдмаршала, татарская столица была разорена до основания.

За две недели до взятия Азова контр-адмирал П. Бредаль направил часть своей флотилии к Таган-Рогу. Не встретив здесь сопротивления, отряд русских солдат и моряков занял его и приступил к расчистке гавани и крепости. Вскоре сюда прибыл и командующий флотилией, чтобы изучить возможности гавани и верфи, ознакомиться с ходом очистных работ и подготовки гавани к приему флотилии на зимний период. О своих наблюдениях и выводах Бредаль сообщает Адмиралтейской коллегии. 10 ноября 1736 года ею было сделано представление Сенату, в котором говорилось: «…для содержания на Азовском море военных и прочих судов и закрытия от опасных случаев в прежней Таганрогской гавани… где заспособнее и безопаснее по рассуждению тамошних командоров и содержать их с гарнизоном, построить магазины для клажи припасов и провиантов, и нагрузку, и выгрузку судам имен, тамо».

Через два месяца последовал указ Сената о необходимости широкого развертывания в Таганроге восстановительных работ и гавани и крепости. В нем указывалось, что работы по восстановлению гавани следует проводить с учетом строительства более крупных, чем раньше, кораблей. По решению Сената, сюда была направлена специально созданная экспедиция, в которую входили инженеры по гидротехнике и фортификации, офицеры флота, представители Адмиралтейства и Военной коллегии. Руководство этой экспедицией было возложено по линии Адмиралтейской коллегии на вице-адмирала П. П. Бредаля и от Военной коллегии — на генерал-майора Дибриния.

После тщательного изучения состояния гавани и крепости, руководители экспедиции представили на имя императрицы рапорт, в котором сообщали, что Таганрогская гавань «оказалась близ крепости разоренною и засыпана землею, а из моря всяким дрязгом занесена и через многие годы не чищена». По их данным глубина в гавани не превышает 5 футов, однако при определенных затратах на чистку дна и прокладку одиннадцатифутового фарватера она сможет принимать даже крупные корабли. Такая «пристань весьма нужна, — пишут Бредаль и Дибриний, — поэтому сюда следует для ремонта и строительства новых военных и торговых судов уже в ближайшее время направить всякие запасы леса и материалы из России». По мнению руководителей экспедиции, через Таганрог можно «учинить торги» с англичанами, французами и голландцами, имеющими торговые миссии в Константинополе.

«Из Таганрога, — писали Бредаль и Дибриний, — российское купечество может иметь меньше и утраты, время в проезде, нежели из других мест, и в Россию немалый прибыток последовать может… А ежели комерса (торговли — А. К.) до Константинополя не иметь, то и Таганрогской гавани строить и трату делать не к чему, разве только надлежит починить крепость».

Положительное заключение экспедиции по вопросу восстановительных работ в Таганроге способствовало их расширению. Город стал получать лес, железные изделия и другие строительные материалы. Постепенно возрастало количество присланных работных люден.

В крепости велось восстановление каменных строений: жилых домов, казарм, складских помещений. В гавани шла очистка дна. Приводились в порядок молы и причальные слепки. В этих работах участвовали команды, созданные из солдат Донской армии и матросов флотилии. Руководство восстанови тельными работами осуществляли специалисты экспедиции. В результате возрождаемый город и его гавань смогли разместить часть сухопутных войск и флот. Однако большая их часть размещалась в Азове. Повсеместно проводились учения, приводились в порядок суда, вооружение, обмундирование. По Дону и суше поступали боеприпасы, продукты питания. В 1736 году для Азовской флотилии было построено свыше 500 больших лодок. Донская армия и Азовский флот готовились к новой кампании.

 

Из Азова в Крым

e90CSReDi5U.jpg

В кампании 1737 года Донская флотилия содействовала Донской армии генерал-фельдмаршала П. П. Ласси, направленной для боевых действий в Крыму. Взяв на свои суда 10,6 тысячи войск, боеприпасы и продовольствие, флотилия, состоящая из 449 лодок, 19 мая 1737 года вышла из Таганрога и направилась вдоль северных берегов Азовского моря на запад. В это же время прибывшие к Павловской крепости войска фельдмаршала П. Ласси соединились с корпусом генерала Дугласа и двинулись в сторону Крыма побережьем Азовского моря.

30 мая, переправив через р. Кальмиус 14 пехотных полков, флотилия двинулась к Геническу, прикрывая армию с моря и доставляя ей провиант и снаряжение. В пути систематически проводились замеры глубин, съемки берега и кос, определялось расстояние между отдельными объектами. 9 июня флотилия достигла Генического пролива и стала на якорь. Чуть раньше сюда подошли войска, шедшие по побережью.

Командующий Донской армией П. П. Ласси решил войти в Крым не через сильно укрепленный Перекоп, а по Арабатской косе. Для переправы через Генический пролив была использована флотилия. В своем донесении в кабинет ее императорского величества от 26 июня 1737 года П. Бредаль писал: «…Здесь в проливе Геничи по ордеру генерал-фельдмаршала для переправы конного войска и пехоты на другую сторону, на устьях сей проливы от берега до берега на 45 лодках сделан мост, и в бытность стояния нашего здесь прибыло к нам из Азова 5 больших ботов и 170 лодок с провиантом и артиллериею, и в провианте мы нужды не имеем, а через сделанный мост армия Вашего императорского величества перебралась И по силе данного мне от генерал-фельдмаршала ордера показано мне с 227 лодками немедленно следовать».

29 июня отряд русской флотилии из нескольких лодок, шедший из Геничи в Азов, был атакован у Федотовой косы во семью турецкими галерами и вынужден был сдаться после непродолжительного боя, а через несколько дней флотилия из 217 лодок под командой П. Бредаля, находившаяся в 35 километрах к югу от Геническа, при местечке Салсы-Денис, оказалась прижатой турецким флотом к Арабатской косе. Эскадра неприятеля состояла из двух кораблей, одного фрегата, пятнадцати галер и семидесяти мелких судов. Близился бой. Но неожиданно наскочивший шторм оказался страшнее турецкой артиллерии. Сутки подряд налетали огромные волны, нанося страшные удары по русским и турецким судам. Флотилия Бредаля за ночь потеряла 170 вымпелов — более трех четвертых своего состава. Многие корабли и суда были уничтожены бурей и в турецком флоте. Но как только ураган закончился, начался бой. К этому времени на берегу у русских выросла батарея из корабельных пушек. Четыре часа длилось сражение, пока турки не ушли «в великом замешательстве». Однако вскоре турецкие гребные суда вернулись и пытались подойти в этом месте к берегу. Метким огнем береговой и судовой артиллерии русские вынудили турок отказаться от высадки десанта. Во время боя ни одно из 47 оставшихся после бури судов не погибло. Отогнав неприятельские корабли и суда, отряд Бредаля снялся с якорей и поспешил на помощь сухопутной армии.

В это время переправившаяся через Генический пролив на Арабатскую Стрелку 40-тысячная Донская армия продвигалась на юг к г. Арабат, расположенному у основания косы. Туда же с 60-тысячным войском двинулся крымский хан Менгли-Гирей. Узнав об этом, генерал Ласси направил к Арабату часть войск для демонстрации наступления, а сам с основными силами переправился через Сиваш против устья р. Салгир и вошел в Крым. Менгли-Гирей, полагавший, что главные силы русских направляются к Арабату, выслал навстречу армии Ласси лишь 15-тысячный конный отряд, который 12 июля атаковал авангард русских войск на р. Салгир. К середине дня к месту сражения подошли главные силы Донской армии, состоящие из 10 кавалерийских и пехотных полков, и разбили противника. Оставив на поле боя до 600 убитых и раненых, татарское войско обратилось в бегство. Через два дня русские войска вошли в город Карасубазар, ставший после разгрома Бахчисарая войсками Миниха столицей Крымского ханства.

В то время, как Донская армия, форсировав Генический пролив, двигалась в Крым по Арабатской Стрелке, Днепровская армия под командованием генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха 2 июня штурмом овладела турецкой крепостью Очаков, а затем и Кинбурном. Помогавшая ей Днепровская гребная флотилия под командой вице-адмирала Н. А. Сенявина после взятия этих крепостей в основном вела оборонительные действия, так как выход из Днепровского лимана блокировала сильная турецкая эскадра, стремившаяся не допустить проникновения русских кораблей в Черное море.

К сожалению, оторванность от баз, недостаток продовольствия, фуража, воды, эпидемические болезни заставили Ласси прекратить военные действия и оставить Крым. Отступление его войск в район реки Молочной было осуществлено при помощи казачьих лодок через Сиваш и Чонгарский полуостров, а остатки флотилии вернулись к Геническу прежним путем, вдоль Арабатской Стрелки. Принимая решение о возвращении армии на свою территорию, Ласси приказал придать огню и вторую столицу Крымского ханства — Карасубазар.

В канун боев в Крыму возникла необходимость направления с воинскими грузами части судов Азовской флотилии в г. Азов. Транспортный отряд был сформирован в Геническе в составе палубного бота и 10 больших лодок. 7 июля 1737 года отряд, возглавляемый капитаном 2 ранга Петром Дефремери[49], двинулся в направлении Азова. В инструкции, данной ему вице-адмиралом Бредалем, указывалось на ценность груза и предписывалось «…неприятелю, каков бы он силен не был, ни под каким видом отнюдь не отдаваться и в корысть ему ничего не оставлять… Впрочем имеете поступать по регламентам Ее Императорского Величества и по прежней своей должности, как честному и неусыпному морскому капитану надлежит».

При выходе из Геническа отряд встретил сильный встречный ветер и быстрое течение. Чтобы не задерживать движение всех судов, Дефремери приказал гребным лодкам идти самостоятельно. 10 июля около 17 часов оставшийся в одиночестве бот был застигнут в 20 милях от Федотовой косы турецкой эскадрой в составе 1 линейного корабля и 30 галер. Пользуясь преимуществом в скорости, турки отрезали русским морякам путь к отступлению и погнались за ботом. Когда Дефремери убедился, что до наступления темноты уйти от неприятеля не удастся, он собрал команду и объявил ей свое решение: «Всем сойти на берег, а бот сжечь». Выбрав наиболее подходящее место, капитан поставил судно на мель. По его приказу, команда разлила по палубе горючую смолу и посыпала ее порохом. После этого, взяв с собой личное оружие, она перебралась на берег. На борту бота остались только Дефремери и отказавшийся покинуть судно боцманмат Руднев.

Тем временем, подойдя к боту на дистанцию орудийного выстрела и увидев реющий российский флаг, турки открыли по кораблю огонь. Добравшиеся до берега моряки, возглавляемые мичманом М. Рыкунковым, видели, как капитан Дефремери и помощник боцмана Руднев разрядили по противнику все 4 корабельных орудия, а когда вражеские суда подошли близко к боту, они хладнокровно подожгли рассыпанный под ногами порох. Бот охватило мощное пламя, а через некоторое время раздался сильный взрыв, разломивший судно надвое. Так мужественно погибли офицер и боцманмат русского флота. Пропал без вести кинувшийся к месту взрыва бота мичман Михаил Рыкунков, пытавшийся вызволить тела погибших от турок.

Вице-адмирал П. П. Бредаль в рапорте царице, сообщая о мужественном поступке Петра Дефремери, просил ее наградить мужественного капитана, который предпочел смерть вражескому плену. Ценой своей жизни он спас жизнь экипажу мортирного бота и большой группе раненых солдат и офицеров, которые направлялись на нем для лечения в азовском госпитале. К сожалению, просьба адмирала не была услышана. В течение длительного времени имя Дефремери было в забвении. Лишь недавно оно появилось на страницах «Морского сборника». Немало строк посвятил ему в романе «Слово и дело» Валентин Пикуль.

Потерпев серьезные поражения на суше, турки стремятся добиться победы на море. Их эскадры все чаще и чаще бороздят воды Азовского моря. Они настойчиво добиваются встречи с Донской флотилией. Так 29 и 30 июля русская флотилия из 120 лодок, под командой вице-адмирала Бредаля, стоявшая у Федотовой косы под защитой устроенной на берегу батареи, была атакована турецкой флотилией из 62 судов, среди которых были 2 корабля и 1 фрегат. Бой длился несколько часов, после чего неприятель отступил. В этом сражении русские потеряли 14 лодок.

Отразив атаки турецкого флота, Доно-Азовская флотилия 26 августа 1737 года возвратилась в Азов для зимней стоянки. В течение нескольких месяцев проводился ремонт судов, замена негодного вооружения, ветхой оснастки. К весне флотилия была и полной боевой готовности.

18 апреля 1738 года флотилия из 100 лодок, приняв свежее воинское пополнение, боеприпасы, продовольствие и другие грузы, вышла из Азова к Геническу для содействия армии П. Ласси.

В начале июня 16 турецких кораблей пытались окружить русскую флотилию у Федотовой косы. Однако под прикрытием казачьего отряда и береговых батарей матросы прорыли через косу ров, перевели по нему большую часть лодок и продолжили путь к Геническу. Обогнув косу, турецкая эскадра настигла флотилию Бредаля на подходе к Геническу, но атаки ее были успешно отбиты. Ценный груз, солдатское пополнение для Донской армии были доставлены вовремя и в сохранности.

Как только прибыла Азовская флотилия, фельдмаршал П. Ласси вторично совершил обход через Сиваш в тыл противника, овладел Перекопом, взял форт Чиваскула и крепости Op-Капу и Чуфут-Кале.

Как и год назад, Азовская флотилия прикрывала Донскую армию со стороны моря, обеспечивала ее боеприпасами, провиантом, фуражом, водой, переправляла через Генический пролив и Сиваш войска, орудия, различное армейское имущество. И все это под постоянной угрозой нападения вражеского флота. Только с 17 по 19 июня русская флотилия из 119 лодок, возглавляемая вице-адмиралом П. Бредалем и находившаяся к северо-востоку от Геническа, была три раза атакована турецким флотом из 129 судов, среди которых находилось 7 кораблей и 13 галер. Несмотря на жестокий огонь турок, русские не потеряли ни одного судна. С помощью береговых батарей турецкий флот вынужден был отступить и ушел в сторону Керченского пролива.

Однако менее чем через месяц, многочисленный турецкий флот вновь появился в районе Геническа. После продолжительного боя, в котором перевес был на турецкой стороне, вице-адмирал П. П. Бредаль отдал приказ сжечь свои лодки. Забрав орудия, русские моряки сухим путем вернулись в Азов.

Отсутствие флотилии лишило Донскую армию связи с базой, ухудшилось ее снабжение, и русские войска вынуждены были вновь оставить Крым.

Своеобразно разворачивались события на западном участке русско-турецкого фронта. Вступившая во второй половине 1737 года в войну на стороне России Австрия терпела от турок одно поражение за другим. Чтобы обеспечить взаимодействие с австрийскими войсками, Днепровская армия Б. К. Миниха развернула наступление в Молдавию и добилась перелома в войне. В августе 1739 года она разгромила турецкую армию в Ставучанском сражении. Вскоре после этого, по просьбе представительной депутации, Молдавия была принята в русское подданство.

Угроза нападения со стороны Швеции и выход из войны союзницы России Австрии вынудили ее заключить с Турцией Белградский мирный договор 1739 года.

 

Изучение Азовского моря

 

umlECf3P14g.jpg

С азовскими и крымскими походами периода русско-турецкой войны 1735–1739 годов связаны многочисленные описные, съемочные и гидрографические работы, нашедшие свое отражение в дневниках, донесениях, журналах, планах и картах.

Так, уже в октябре 1736 года от командующего Донской флотилией контр-адмирала П. П. Бредаля в Адмиралтейств-коллегию поступил рапорт, в котором он подробно излагает ход обследования низовьев Дона и Таганрогского залива, приводит данные о глубинах, состоянии фарватера. В рапорте он указывает, что шхерботы, кончебасы и казачьи большие лодки свободно проходят в море, «а прочие суда, которые глубже в воде ходят, оные проходу в море иметь не могут».

Рассмотрев присланный Бредалем рапорт, Адмиралтейская коллегия направила ему указ, в котором предлагала выяснить, в какое время года фарватер бывает глубоководнее, насколько меняется уровень воды при восточных и западных ветрах, как проходили в море корабли в прежние времена, имея до 10 футов осадки, и, наконец, объяснить, как могут проходить в море груженые шхерботы, с осадкой до 4,5 фута, если, по указанию контр-адмирала, глубина фарватера в отдельных местах не превышает 3 футов.

В этот период по заданию П. Бредаля, лейтенантом Крив новым составляются подробные описи и карта Дона и его при токов. Особенно тщательные исследования были проведены в районе Кочетовки, так как здесь предполагалось построить новые верфи. 2 февраля 1737 года Адмиралтейств-коллегия на своем заседании рассмотрела подготовленные Кривцовым материалы, дала им высокую оценку и постановила снять с карты нижнего Дона точную копию.

Вопрос о выборе на Дону нового места для корабельной верфи не сходит с повестки дня. Об этом свидетельствует донесение Адмиралтейств-коллегии императрице от 1 июля 1737 года. В нем говорится: «…Для обыскания по Дону к строению адмиралтейства удобного места, вместо вице-адмирала Бредаля, определить имеющегося ныне в Таврове генерал-кригс-комиссара князя Голицына[51] с прежде посланным ради того осмотра от флота лейтенантом Кривцовым… Ехать по Дону на судах до показанных по описи оного Кривцова мест немедленно и иметь всевозможные с крайним прилежанием старание, не явится ль к тому и кроме тех других удобных мест, и ежели явится, то обстоятельно с положением мест и глубины воды описать…, особливо то место, что по течению Дона в правой стороне на острову, который между реками Доном и Сухим Донцом, где имеется казачья станица, называемая Кочетов, и учинить тому месту особливую ланд-карту с показанием длины и ширины и глубины воды и прочих удобностей и при том какие строения хотя на первый к начатию того адмиралтейства, что возможно будет, ежели поведено будет, судовое строение иметь».

На донесении за подписью кабинет министров от 6 июля 1737 года имеется резолюция: «Какие суда впредь строить, которые бы на Азовском море могли способны быть, о том иметь Адмиралтейской коллегии рассуждение и представить свое мнение, ибо сие дело до оной собственно касается».

В соответствии с инструкцией, присланной Адмиралтейской коллегией вице-адмиралу П. Бредалю, надлежало провести изыскания у реки Берды, где предполагалось строительство шанца, а также в районе Таганрога, Миуса и Кальмиуса на предмет устройства тут гаваней.

Выполняя указания коллегии, П. Бредаль производит тщательные промеры в указанных и других местах Таганрогского залива и моря. В своих донесениях в Петербург он сообщает, что глубины на выходе из Таганрогского залива в море составляют от 4,5 до 6 футов и что плавание по Азовскому морю опасно не только из-за мелководья, но также из-за сильных ветров. Бредаль указывает на то, что от берегов в море выступают «великие косы-мели», которые на имеющихся у него картах отсутствуют. «Идучи от Таганрога до Миуса, — пишет вице-адмирал, — в 20 верстах от последнего имеется коса, называемая Беглицкой, которую мы обходили по 4–5 футам, а от берега были больше десяти верст…, а прошел Миус верст с 30 имеется коса, называемая Кривая, которая от берега вышла на полдень… и от настоящего кряжу (берега — А. К.) обходили мы ее не меньше 20 верст в море, по глубине 5–7 футов. Да и в реках Миус и Кальмиус вход весьма неспособен, ибо в Миусе на устье глубина воды 3,5 фута, а когда северный ветер бывает и до 2,5, а в Кальмиус ход самый узкий и мелкий понеже по обе стороны устья вышли две косы в убыли воды видные, а ширина устья реки не больше 10 сажен, глубина 3 и 2,5 фута».

В донесении кабинету Ее Императорского Величества от 26 июня 1737 года П. П. Бредаль сообщает о расстоянии между отдельными географическими объектами, дает краткое описание Кривой, Белосарайской, Бердинской, Виссарионовой (Обиточной) и Федотовой кос. «А пошед от Берлинского озера, — пишет он, — всегда впереди меня подле берега следовали шлюпки и лодки для осмотра мелей и сыскания рек, только кроме сей проливы, в которой нынче стоим, рек глубиною наших лодок ходу и проливов удобных к безопасности от ветров стоянию судов не сыскано, да и от самого Таганрога и до сего места к безопасному стоянию судов гавани нигде не имеется, понеже все прошедшие мною места от западных и полуденных ветров не закрыты, а в реки, в кои входил, ход весьма мелок. А сия пролива, где мы ныне стоим, для таких судов, какие ныне при нас, хороша, и то только подле правого берега, а для глубоководных за мелководностью неспособна, и называется сия пролива Геничи».

В донесениях на имя императрицы и Адмиралтейств-коллегий, посланных П. Бредалем в августе и сентябре 1737 года, сообщается о Красных горах, расположенных между Федотовой и Виссарионовой косами, об очень удобной для стоянки судов бухте, находящейся между Арабатской Стрелкой и Казантипской косой, а также вновь о чрезмерной мелководности Азовского моря, рек Миуса, Кальмиуса, Мертвого Донца и других рек.

Неудовлетворительные данные для строительства гаваней у северных берегов Азовского моря заставили П. Бредаля по слать группу офицеров к восточным берегам, где были произведены подробные прибрежные промеры, обследованы устья рек, одновременно уточнены данные по Таганрогскому заливу и реке Мертвый Донец. Найденные ими глубины в 9–11 футов позволили вице-адмиралу прийти к выводу, что наиболее удобным местом для гаваней являются берега кубанской стороны.

Итогом работы по изучению Азовского моря в период русско-турецкой войны 1735–1739 годов, проведенной под руководством и при личном участии вице-адмирала П. П. Бредаля, явились карты под названием «Ландкарта Азовского моря» и «Плоская карта Азовского моря». (Эти и последующие оригиналы карт хранятся в картографическом отделе библиотеки АН). На первой из них имеется заглавие: «По попечению Его превосходительства вице-адмирала Бредаля, сочинена сия карта Азовского моря капитаном флота Герцен Верхом в бытность его в том море в разные годы, а именно в 1736, 38, 39 годах вместе с подлежащими берегами, мелями, островами. М. 10 верст». На ней более подробно изображены северные и северо-восточные берега Азовского моря и совсем отсутствуют западные берега и Арабатская Стрелка, за исключением самого северного ее конца. У Должанской косы показано пять низменных островов, которые далеко протянулись в западном направлении. Реки северной и восточной частей моря изображены лишь устьевыми участками. Во многих местах указаны глубины, в том числе у Федотовой косы от 4 до 26 футов; у Бердянской — от 6–9 до 18–26 футов; у Кривой косы — 3–10 футов. Вдоль всего восточного берега показаны глубины в 4,5–6 футов и лишь в одном месте они достигают 11–13 футов. Эти данные не согласуются с показателями текстовых отчетов П. Бредаля, в которых указывается, что глубина у кубанских берегов во многих местах составляет 9–11 футов. Вполне очевидно, что первоначально промеры глубин у восточных берегов производились при нагоне воды западными ветрами.

При составлении этой карты Верхом был допущен ряд ошибок: почти вдвое увеличено расстояние между Таганрогом и Миусом, завышены размеры кос и более чем на 150 километров увеличена длина моря. Отсутствие на карте западной части моря не может быть поставлено в вину автору, так как эта территория находилась в руках крымских татар и съемки здесь из-за краткого пребывания русских производиться не могли. Там же, где Бредаль и его помощники производили съемки и опись необходимое время, их данные, как правило, отличаются довольно большой точностью и подробностью, позволившие исправить недостатки и ошибки предыдущих исследователей.

Вторая карта, составленная по материалам экспедиции П. Бредаля, во многом походит на первую и является своеобразным ее дополнением. На ней отсутствуют южные берега и Керченский пролив, острова у Долгой косы, значительно меньше показано промеров. Но зато она более точно изображает Миусский полуостров с Золотой и Беглицкой косами, полностью показывает Гнилое море, указывает широту Азова, равную 47°10′ северной широты.

Одновременно с исследованиями, которые велись на море и в устьях рек офицерами Азовской флотилии, геодезические и картографические изыскания на суше между Доном и Днепром проводились штабными офицерами Донской армии генерал-фельдмаршала П. П. Ласси и Днепровской армии генерал-фельдмаршала Б. К. Миниха.

В связи с походами этих армий в свет вышли две карты под названием «Карта военных действий на Дону и Днепре… в 1736 году» и «Карта предпринятых в 1736 году от армии против турок и татар победоносных военных действий между Доном, Днепром и при оных реках».

Дополняя друг друга, карты имеют в то же время очень серьезные недостатки, особенно значительные на первой. Наиболее существенные из них: искаженность конфигурации Азовского моря, косы показаны широкими полуостровами, вместо одной реки Молочной показаны реки Молочные воды и Молочная.

Используя дополнительные геодезические и картографические материалы, полученные во время походов русских армий в 1737 году, в названные карты были внесены значительные исправления и дополнения. В итоге появились еще две карты под названием «Театр войны 1737 года, которую вела армия русской императрицы против турок и татар» и «Точное описание Херсонеса Таврического или Крыма с прилегающими к нему областями и с указанием маршей русской армии 1736 и 1737 гг.».

В приложенных к картам «Изъяснениях», носящих военный характер, содержатся краткие физико-географические сведения о Северном Приазовье. В них приводятся данные о ширине и глубине рек, характере берегов и грунтов, качестве воды, наличии растительности, рыбы и др. Эти данные могли иметь немаловажное значение при подготовке и проведении последующих военных походов, поскольку указывали места и качество воды, корма для конницы, переправ и пр.

Согласно «Изъяснений», Морской Чулек имеет мало воды, занесенное песком устье, по берегам довольно много корма и мало леса. Не глубока, но с «изрядной» водой река Замбек или Асламбек. Устье ее также занесено песком. По берегам находятся луга и изредка лесная растительность.

В Миусе чистая вода, а по берегам хороший корм. В 12 верстах от Павловского редута отмечается прутняк, а в 20 верстах от него — лес, состоящий из дуба, клена, бука и других деревьев. «В устье сия реки, — говорится в „Изъяснениях“, — только такие суда могут пройти, которые с небольшим на три Фута в воде ходят». Наличие леса указывается по берегам реки Еланчик, в которой, как и в Миусе, хорошая, здоровая вода.

Далее сообщается о неглубоком до 3 футов Кальмиусе и его притоке Холчике (Калчике), имеющих чистую «добрую» воду и довольно много рыбы. Каменистым грунтом, широким устьем, занесенным песком, сильным течением и бедностью кормов характеризуется река Берда.

Аналогичные характеристики даются другим рекам Северного Приазовья. В «Изъяснениях» указывается на быструю меняемость качества воды в реке Молочные воды, приводятся глубины Генического пролива, равные 5–7,5 фута, которые по мере приближения к Гнилому морю становятся меньше.

Проведенные в период русско-турецкой войны 1735–1739 годов работы по изучению Азовского моря и прилегающих к нему районов намного расширили знания об этом крае и явились значительным вкладом в гидрографию и картографию того времени.

 

Источник 

 

Продолжение следует...

 

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах

  • Сейчас на странице   0 пользователей

    Эту страницу никто не просматривает.

×