Перейти к содержимому
Для публикации в этом разделе необходимо провести 50 боёв.
E013KX40RUS

Линейные корабли типа «Эспанья» - самые малые дредноуты в истории

В этой теме 27 комментариев

Рекомендуемые комментарии

Альфа-тестер
241 публикация
33 боя

Изображение

Всем зашедшим на огонек доброго времени суток!
Сегодня речь пойдет о линкорах испанского флота, которые стали Самыми малыми линкорами в истории!
Надеюсь, Вы запаслись силушкой к чтению, ибо текста будет много!
Итак, встречаем!

Изображение



Самые малые дредноуты в истории - линейные корабли типа «Эспанья»

Общая информация
Линкоры типа «Эспанья» вошли в исто­рию как самые маленькие в мире дредно­уты. Интересно, что в испанской литерату­ре распространено мнение, будто англича­не специально разработали проект такого линкора, чтобы он был намного хуже со­временного ему английского. Но это не более чем легенда.
Конечно, испанским линкорам сложно найти равноценный аналог в иностранных флотах. Обычно их сравнивают либо с ли­нейными крейсерами типа «Инвинсибл» (как наиболее близкими по вооружению), или же с судами береговой обороны (из-за низкой скорости и малой дальности плавания). Од­нако и то и другое абсолютно не корректно: доктрины использования этих кораблей со­вершенно различны.
Зато анализ картины распределения ве­сов дает совершенно неожиданную интер­претацию испанского проекта. Перед нами классические дредноуты: тихоходные и сла­бо бронированные, но сильно вооруженные. Хотя 305-мм/50 клб пушка зарекомендовала себя в английском флоте, мягко говоря, не лучшим образом, каких-либо нареканий к ней со стороны испанских артиллеристов авто­рам обнаружить не удалось. Но как ни стран­но, именно мощная артиллерия самым фа­тальным образом повлияла на биографию линкоров: они были абсолютно непригодны­ми для модернизаций. Из-за дефицита мес­та на верхней палубе конструкторы были вы­нуждены пойти на эшелонное расположение средних башен, поэтому здесь просто не оставалось места для какого-либо вооруже­ния и оборудования. В ходе эксплуатации вы­яснилось, что подобное расположение ба­шен абсолютно неоправданно. Надстройки настолько серьезно страдали при огне на противоположный борт, что очень скоро по­добную практику просто запретили. Так что на средние башни оставались лишь сектора в 100 — 120° и только со своего борта. Все это сводило на нет достоинства от теорети­чески довольно мощного бортового залпа.
Построенные по предвоенным стандар­там, линкоры безнадежно устарели уже к кон­цу Первой мировой. Ну, а к 1930-м годам ко­рабли с их старомодными системами управ­ления огнем, неэффективной противоминной артиллерией и практически отсутствием зе­нитного вооружения вообще потеряли боевую ценность.
Еще один важный недостаток проекта — неудовлетворительная подводная защита и связанная с ней низкая живучесть. Именно по этой причине погибли два из трех линко­ров. Причем вторая «Эспанья» пошла ко дну от взрыва лишь одной мины! Подобным «достижением» отличился только еще один линкор, и опять-таки британского проекта — «Одейшиес».
Испанцы отдавали себе отчет в устаре­лости проекта уже в начале 1920-х годов. Тем не менее, ни один из кораблей не был сдан на слом. После поражения в испано-амери­канской войне золотым правилом испанской политики стал нейтралитет, граничивший с самоизоляцией. Парадоксально, но линкоры типа «Эспанья» были построены не в проти­вовес чему-то и не для противоборства с кем-то, а скорее из соображений престижа. Этим шагом Испания демонстрировала миру, что вполне оправилась от разгрома 1898 года. Но, в общем-то, небогатая в то время стра­на, она и в проекте своего линкора по мак­симуму реализовала лишь скудные возмож­ности отечественной промышленности.
Но как и испанская, военно-морская док­трина государств «второго мира» (посколь­ку понятия «третьего» в те времена еще не существовало) предполагала защиту соб­ственных военно-морских баз и стратегичес­ких коммуникаций. А для этого лучше всего подошли бы мониторы или броненосцы бе­реговой обороны. Между тем, «Эспанья» по комплексу тактико-технических характерис­тик явно превосходила появившиеся одно­временно с ней или даже более поздние броненосцы, например, в Швеции, Норвегии, Финляндии или Сиаме. Более мощные ко­рабли для подобных целей имели лишь Тур­ция, Аргентина, Чили и Бразилия. Но их со­держание было непосильной ношей для скромных бюджетов этих стран, и в резуль­тате линкор «Минас Жераис», например, три четверти своей карьеры простоял на прико­ле. Так что в этом отношении «Эспанью» следует признать чуть ли не самым мощным из активно действовавших линкоров второ­степенных флотов.
Применительно к Испании ее первые и последние дредноуты стали по-настоящему этапными кораблями. Они в значительной степени способствовали воспитанию наци­ональных кадров как морского, так и техни­ческого профиля. И будущий громкий успех испанского судостроения, создавшего заме­чательные корабли — от крейсера «Канариас» до авианосца «Принсипе де Астуриас», был бы невозможен без опыта постройки линкоров типа «Эспанья».


Основные характеристики


Водоизмещение: 13 726 т сухое
15 951 т нормальное
16 713 т полное
Длина: 140 м
Ширина: 24,00 м
Осадка: 8,08 м при полном водоизмещении
Бронирование: главный пояс:250 мм цитадель, 102 мм оконечности
верхний пояс: 75—150 мм
казематы: 75 мм
траверзы: 75 мм
палуба: 40—65 мм
башни ГК: 75—234 мм
барбеты башен ГК: 140—250 мм
боевая рубка: 50—250 мм
Двигатели: 12 водотрубных котлов Ярроу
4 турбины Парсонса
Мощность: 15 500 л.с.
Скорость хода: 19,5 узла полная
Дальность плавания: 7 500 миль на 10 узлах(расчётная)
Экипаж: 850-854


Схема линкора типа "Эспанья"

Изображение


История службы:
1. Эспанья


Головной линкор «Эспанья» был зало­жен в Эль-Ферроле 5 февраля 1909 года. Ровно три года спустя, 5 февраля 1912 года, состоялась пышная церемония спус­ка на воду самого крупного на тот момент испанского боевого корабля, обошедшего­ся казне в 43,3 млн песет (2870 песет за тонну). На церемонии присутствовали их величества, инфанта донья Исабель, ин­фант дон Карлос и инфанта донья Луиса. Испанский флаг в Ферроле представляла эскадра в составе броненосца «Пелайо», крейсера «Карлос V» и миноносцев «Осадо» и «Аудас».
Хотя летом 1913 года резко ухудшившая­ся обстановка в Марокко потребовала при­сутствия там практически всего флота, пер­вый испанский дредноут был еще не готов: 6, 9 и 11 июня состоялись его ходовые испы­тания у мыса Кабо Приор.
А с 8 по 13 октября 1913 года все еще не прошедший полную программу испытаний и потому пока не зачисленный в списки флота линкор уже выполнил свою первую дипломатическую миссию. Нарушая все положе­ния морского устава, «Эспанью» включили в Практическую эскадру вице-адмирала Пидаля вместе с броненосцем «Пелайо», пя­тью крейсерами и тремя миноносцами. Они представляли флот страны в Картахене во время визита в Испанию президента Фран­ции. Раймонд Пуанкар и Альфонсо XIII встре­тились на борту яхты «Хиральда», где в ходе переговоров уточнялась позиция Испании в случае общеевропейского конфликта. Ко­роль заверил своего гостя в сохранении ней­тралитета. По окончании встречи президент убыл в Марсель на борту линкора «Дидро». В июне следующего года на линкоре со­стоялись испытания артиллерии, прошед­шие, судя по официальным сообщениям, «весьма удовлетворительно». В начавшей­ся Первой мировой войне Испания хотя и сохраняла свой нейтральный статус, но впол­не справедливо опасалась различного рода провокаций со стороны воюющих сторон и потому не пожелала рисковать самыми цен­ными кораблями. Поэтому в 1915 году, во время очередного ухудшения положения в Марокко, в Танжер отправились лишь отно­сительно старые корабли во главе с крейсе­ром «Каталунья», а «Эспанья», «Альфонсо XIII» и новейшие номерные миноносцы были сосредоточены в Ферроле и могли исполь­зоваться лишь в крайнем случае. По коро­левскому декрету от 27 марта 1918 года все три линкора (причем «Хайме I» к этому времени был еще не готов) вместе с крейсе­рами «Рейна Виктория Эугения», «Принсеса де Астуриас» и семью эсминцами соста­вили Первый дивизион Практической эскад­ры — впрочем, тоже не покидая Ферроля.
В октябре 1920 года линкор снова при­влек внимание мировой общественности. На его борту отправилась в Чили на празд­нества по случаю столетия независимости испанская дипломатическая миссия во гла­ве с графом де Виньяса. «Эспанья» стала первым испанским боевым кораблем, про­шедшим Панамским каналом, открытым за шесть лет до того. Попутно линкор пред­ставлял испанский флаг на торжествах, по­священных 400-летию первой кругосветной экспедиции. В ходе плавания «Эспанья» дошла до Пунта-Ареньяса — самой южный точки, до которой когда-либо добирались ис­панские линкоры.
Летом 1921 года командующий восточ­ного сектора испанского протектората гене­рал Фернандес Сельвестре решил покон­чить с рифами (так тогда именовали марок­канских повстанцев) одним мощным уда­ром. Результаты этой испанской авантюры известны: 21 июля в районе Аннуаля 15-ты­сячный испанский корпус потерпел сокру­шительное поражение, потеряв в общей сложности убитыми, ранеными и пленными до 12 тыс. человек! Не пережив позора, ге­нерал покончил с собой. И испанскому фло­ту, как всегда, пришлось спасать армию: ока­зывать артиллерийскую поддержку, прикры­вая эвакуацию. Как потом отмечалось в ра­портах сухопутного командования, действия спешно переброшенного в Северную Афри­ку линкора «Эспанья» были очень эффек­тивны. Всего в кампанию 1921 года линкор сделал 846 выстрелов из 102-мм орудий.
В начале 1922 года в строй вошел послед­ний линкор серии, и из трех кораблей сфор­мировали однородное соединение, сильней­шее за всю историю испанского флота. 1 ав­густа того же года «Эспанья» выполнила еще одно политическое задание: она до­ставила в Сантандер президента Аргентины Алвеара, где спустя семь дней состоялась торжественная церемония представления в гардемарины принца Альфонсо, старшего сына Альфонсо XIII, наследника престола.
Очередное обострение ситуации в Марок­ко потребовало присутствия практически всех испанских военно-морских сил в Северной Африке. Ранее с рифами было заключено пе­ремирие, которое они использовали для пе­регруппировки сил и доставки в Марокко воен­ного снаряжения. А затем, добившись полной тактической внезапности, вновь начали наступление. В качестве ответной меры ге­неральный штаб спланировал серию десан­тов на побережье, занятое противником. В операции были задействованы крупные силы флота: конвой из сторожевика «Алька­сар», парохода «Эспанья № 5» и канонерки «Лаурия» сопровождали линкоры «Эспанья», «Альфонсо XIII» и эсминец «Кадарсо». В ме­сте высадки у Белее де ла Гомера линкоры вели огонь по позициям марокканцев, осуще­ствляя поддержку десанта.
20 августа 1923 года в эскадру вице-ад­мирала Хосе Риверы («Альфонсо XIII», «Эс­панья», «Кадарсо») вошли также крейсер «Рейна Рехенте», канонерки «Бонифас», «Лайя» и «Лаурия» и сторожевик «Яд Лукус». Это соединение использовалось для обстре­ла позиций марокканцев в заливе Алукемас в районе мыса Килатес—Сиди Идрис. А 22 авгу­ста при огневой поддержке эскадры назем­ные части заняли город Тифарауин.
Впрочем, все эти акции, несмотря на раз­дутые испанской пропагандой мнимые успе­хи (пожалуй, кроме занятия Тифарауина), на деле имели для рифов лишь беспокоящий эффект. А вот флот рисковал очень сильно. Так, всего через несколько дней после бун­керовки в Малаге «Эспанья» направилась к Мелилье и 26 августа 1923 года попала в гу­стой туман. Командир старался идти ближе к берегу, но несмотря на малую скорость, око­ло полудня линкор сел на камни. Когда ту­ман рассеялся, обнаружилось, что «Эспа­нья» находится всего в 200 м от берега, пря­мо напротив маяка Трес Форкаш.
Из-за повреждения корпуса образовалась сильная течь с левого борта (длинная узкая пробоина) в районе машинного отделения. Командир корабля капитан 1 ранга Педро Сане сразу приказал начать спасательные работы, но попытки экипажа оказались тщет­ными. Вода затопила машинное отделение, и линкор прочно сел на камни с сильным креном на левый борт. В район кораблекру­шения подошли «Альфонсо XIII», миноносец № 22, гидроавиатранспорт «Дедало», сторо­жевики «Алькасар» и «Лараче», пароход «Алерта» и другие суда из Мелильи. Но их помощь свелась лишь к эвакуации личного состава, к счастью, не понесшего никаких потерь. Для пресечения вполне возможного в этих местах мародерства на «Эспанье» остались командир корабля, два офицера и тридцать матросов, а самолеты вели над линкором патрулирование. В первый же день все из-за того же тумана в воду упали сразу пять самолетов — правда, ни один из них не получил фатальных повреждений.
Через четыре дня, когда из Гибралтара подошли мощные буксиры, начались спаса­тельные работы. Однако стащить корабль на глубокую воду не удавалось в течение не­скольких месяцев.
В январе 1924 года для спасения линко­ра был выделен кредит в 2 млн песет. Об­щее руководство спасательными работами возлагалась на подполковника корпуса ко­рабельных инженеров Аугусту Миранду, на­деленного чрезвычайными полномочиями.
Все лето текущего года велись широко­масштабные работы. С «Эспаньи» демон­тировали все, что можно было снять. В сен­тябре с подходом мощного плавкрана при­шла очередь и главной артиллерии. К со­жалению, опять не обошлось без инциден­тов: для подъема соскользнувших под воду стволов пришлось воспользоваться услуга­ми спасательного корабля подводных лодок «Кангуро». Лишь к осени появились надеж­ды на благополучный исход спасательной операции.
Но с приходом осени начались шторма. Сильно ослабленный корпус 20 ноября раз­ломился на две части и перевернулся. Даль­нейшие спасательные работы были абсо­лютно бессмысленны.
В начале 1925 года морское министерство признало факт гибели линкора. Снятая с него артиллерия главного калибра в основном пошла на усиление береговой обороны се­верного Марокко; четыре 102-мм орудия установили в батарее на острове Исла Та­рифа, прикрывающей вход в Кадис, еще не­сколько таких же орудий отправили на Ка­нарские острова.
Обломки корпуса постепенно ушли под воду, причем волны буквально разметали их по морскому дну. Так что теперь дайверы находят фрагменты линкора на довольно приличном удалении от места его гибели.
В 1925 году командир «Эспаньи» Педро Сане предстал перед военным трибуналом. Но подсудимого оправдали, поскольку вме­няемые ему в вину преступления могли стать обличением для всего флота. О какой успеш­ной проводке можно было говорить, если к тому времени в Испании существовало два абсолютно различных комплекта карт этого места: от военного министерства и гидрогра­фической службы морского министерства! Итогом судебных разбирательств стало ре­шение провести широкомасштабную гидро­графическую съемку прибрежных вод Север­ного Марокко, а все операции по поддержке войск в дальнейшем возложить исключи­тельно на канонерские лодки.


2. Альфонсо XIII»/«Эспанья»

Изображение


Торжественная закладка второго корабля в серии «Альфонсо XIII» состоялась в Эль Ферроле 23 февраля 1910 года. В 14.00 7 мая 1913 года корпус будущего линкора спустили на воду. Традиционное крещение корабля выполнила инфанта Исабель. Предполага­лось, что на церемонии будет присутствовать король Альфонсо XIII, но тот был вынужден задержаться по делам в Париже, так что его дочь попутно представляла и монарха.
16 августа 1915 года представители фло­та подписали приемный акт. Тем не менее, из-за шедшей мировой войны все последу­ющие передвижения линкора пришлось ограничить гаванью Эль Ферроля. Чтобы как-то разнообразить будни, под Рождество 1915 года на линкоре была проведена наци­ональная лотерея, победитель получил де­нежный приз в 48 тыс. песет.
Вышедший 27 марта 1918 года королев­ский декрет свел все три линкора в 1-й ди­визион Практической эскадры, но, в отличие от своего близнеца, «Альфонсо XIII» пере­бросили в Северную Африку, где он присту­пил к выполнению обычной рутинной служ­бы того времени: блокадные мероприятия, чередуемые с огневой поддержкой примор­ского фланга армии. Именно в кампании 1919 года орудия линкора, первые из всей серии, открыли огонь по противнику. В авгу­сте того же года «Альфонсо XIII» вместе с «Эспаньей» участвовал в крупных маневрах у побережья Галисии, по окончании которых эскадра прибыла в Ферроль. В январе 1920-го «Альфонсо XIII» возвращается в Кадис, чтобы в случае необходимости быст­ро перейти в Марокко.
Но в интересах международного прести­жа правительство распорядилось иначе. В летнюю кампанию того же года оба линко­ра было решено задействовать для дипло­матических миссий, посвященных 400-ле­тию плавания Эрнандо Магальянеса (так по-испански звучит имя Фернандо Магеллана). Если «Эспанья» отличилась походами по тихоокеанским портам Америки, то «Аль­фонсо XIII» выпала миссия представлять флаг страны на атлантическом побережье Америки. Впервые это делал столь крупный испанский корабль. Визит начался с посе­щения Кубы. Линкор стал первым боевым кораблем Испании, посетившим Гавану пос­ле того, как Куба добилась независимости (если не считать визит 24 июня 1908 года учебного судна «Наутилус»). Его появление в бывшей колонии вызвало волну патрио­тизма у этнических испанцев. В результате возникла идея увековечить память павших в 1898 году моряков. Первые 250 песо были собраны как добровольные пожертвования испанской колонии в Гаване. Спустя три года в Картахене открыли памятник героям Кавите и Сантьяго-де-Куба, на церемонии присутствовал испанский монарх.
В октябре линкор отправился на Пуэрто-Рико, после чего посетил ряд портов атлан­тического побережья США. Весьма примеча­тельное событие произошло в Аннаполисе, где стоял на якоре бывший испанский крей­сер «Рейна Мерседес», захваченный амери­канцами в Сантьяго. Обе стороны обменялись приветственными салютами, при этом на ко­роткое время над «Мерседес» снова взвился испанский флаг. После посещения Нью-Йор­ка линкор возвратился на родину.
В январе следующего года дредноут пер­вым в испанском флоте получил гироскопи­ческий компас системы «Сперри». В апреле корабль вновь перевели в Северную Афри­ку, где он вернулся к обязанностям по бло­каде. После катастрофы у Аннуаля «Альфон­со XIII» стал более активно привлекаться для артиллерийской поддержки сухопутных час­тей, в том числе во время высадки десанта в Тигуише. Всего в течение 1921 года он вы­пустил 515 305-мм и 538 102-мм снарядов.
В 1922 году «Альфонсо XIII» осуществил еще несколько операций по поддержке армии. Тогда же в строй испанского флота вошел гид­роавиатранспорт «Дедало». Практически сра­зу его свели в один отряд с «Альфонсо XIII». Выгоды от такого объединения были налицо: линкор защищает авиатранспорт артиллери­ей, а последний проводит целеуказание и кор­ректировку огня самолетами.
В августе 1923-го линкор принял участие в спасательных работах на «Эспанье», по результатам которых в апреле 1924 года в его экипаж (один из первых в испанском флоте) вводятся штатные водолазы. Но наи­более важным следствием потери линкора стало отстранение крупных единиц от бло­кадных операций. На внешнеполитической арене этого периода испанцы стали активно искать союзника для своих действий в Ма­рокко. Пришедшая к власти Директория — военная диктатура генерала Примо де Ривера — пыталась найти поддержку у другой диктатуры на Средиземноморье — Муссо­лини. Поскольку итальянцы поддерживали идею передачи Танжера в испанскую зону протектората, возникла реальная возмож­ность формирования военно-политической оси Мадрид — Рим. И оба оставшихся ис­панских линкора оказались в центре этих по­литических событий, приняв участие в визи­те короля в Италию. В ноябре 1923 года в Валенсии королевская семья и президент Директории поднялись на борт «Альфонсо XIII». Церемонии сопутствовало «авиашоу», проведенное самолетами «Дедало». Авгус­тейшую делегацию, прибывшую в Специю 15 ноября, эскортировали линкор «Хайме I», крейсер «Рейна Виктория Эугения» (Кстати, названный в честь жены Альфонсо XIII: обы­чай называть корабли в честь здравствующих монар­хов — довольно популярен в западной Европе; отказ России от подобной практики следует искать, скорее все­го, в событиях XVIII века, когда турки едва не захватили линкор, названный в честь Екатерины II. — Прим. авт.), эсминцы «Кадарсо», «Вильямил» и четыре подводные лодки типа «В». Однако уже 18 декабря итальянцы официально отказа­лись поддержать идею передачи Танжера испанцам, что привело к разрушению так и не созданного союза. Главных причин тут две: во-первых, сильная оппозиция Франции, во-вторых, марокканское направление было абсолютно бесперспективно для Италии.
В апреле 1925 года ситуация в Марокко снова дестабилизировалась. На сторону по­встанцев перешел ряд новых племен, что дало им возможность начать широкомасш­табные боевые действия. 20 августа рифы неожиданным ударом захватили принадле­жавший Испании с 1673 года остров Пеньон. Далее лидер мятежников Абд-эль-Керим вознамерился захватить столицу Марокко город Фес, находившийся во французской зоне протектората. В конфликт оказалась втянута Франция, что имело для рифов фа­тальные последствия.
Крупная испано-французская десантная операция у Аксдира началась утром 8 сен­тября. В состав сил прикрытия входили и оба испанских линкора, причем на борту «Аль­фонсо XIII» разместился штаб генерала При­мо де Ривера, осуществлявшего общее руко­водство операцией. «Альфонсо XIII» стал на якорь в 1000 м от отведенного ему участка побережья. В 13.00 после предварительной бомбардировки с крупных кораблей к берегу приткнулась первая из трех десантных барж первой волны К-23, и на берег в районе ***­жа Себадилья сошли три танка «Рено FT». Это случилось впервые в истории операций подобного рода.
Хотя оборонявшиеся уступали испанцам по всем параметрам, они действовали отча­янно. По данным испанской разведки, в рай­оне находилось 14 — 15 полевых орудий противника калибром 75 — 90 мм, и «Аль­фонсо XIII» даже получил попадание их сна­ряда! Правда, оно пришлось в броневой пояс, так что линкор не пострадал.
Всего с 8 по 14 сентября испанцы и французы высадили здесь 12 тыс. человек и 16 танков. В целом операция прошла ус­пешно. К 23 сентября десантники вышли к горному массиву Мальмуси, а к 1 октября расширили плацдарм до рифской столицы Аксдира, захватив господствующие над ней высоты. В результате на следующий день Аксдир сдался практически без боя, и участь независимого Марокканского государства была предрешена. Все это время испанские линкоры своим огнем поддерживали примор­ский фланг союзных войск, сокрушая доста­точно мощные рифские укрепления. Особен­но важное значение эта поддержка имела в период с 14 по 22 сентября, когда погодные условия не позволяли подвозить подкрепле­ния. Следует напомнить незаслуженно забы­тый факт: к началу Второй мировой войны только Испания располагала опытом удач­но проведенной десантной операции столь крупного масштаба, так что по военному со­глашению испанские специалисты даже кон­сультировали своих американских коллег!
В июле 1927 года «Альфонсо XIII» и «Хай­ме I» участвовали в эскортировании королев­ской четы в зону усмиренного протектората. Осенью 1929 года состоялись большие ма­невры эскадры, проходившие в районе меж­ду Картахеной и Балеарскими островами.
Новейшие крейсера «Принсипе Альфонсо» и «Альмиранте Сервера» настолько контраст­но отличались по своим боевым возмож­ностям от линкоров-ветеранов, что морское министерство приняло решение провести ко­ренную модернизацию обоих линкоров.
Однако с провозглашением республики статья бюджетных расходов на флот суще­ственно сократилась (со 100 млн песет в 1931 году до 40 млн в 1936-м), и ни о какой модернизации не могло быть и речи. Един­ственное, что изменилось для «Альфонсо XIII», так это его название. Имя свергнутого монарха было сочтено весьма непатриотич­ным, и 17 апреля 1931 года линкор специ­альным приказом правительства переимено­вали в «Эспанью», так как носивший это на­звание систершип погиб несколько лет на­зад. А 22 апреля последовал популистский приказ правительства 1931 года «Об уволь­нении в запас», вызвавший ликование лич­ного состава. Экипаж «Эспаньи» мгновенно сократился до трети от штатного. Эта ситуа­ция сохранялась на корабле почти четыре месяца, пока не прибыли новые рекруты.
Продолжая реформы флота, 19 августа 1931 года правительство объявило о созда­нии 1-го дивизиона эскадры в составе линко­ров «Эспанья» и «Хайме I», крейсеров «Либертад», «Альмиранте Сервера» и «Мигель де Сервантес». Впрочем, это была скорее насмешка над старым линкором, поскольку в то время он находился в Эль Ферроле с пол­ностью негодными машинами, и любой его выход из гавани в составе дивизиона был возможен разве что на буксире.
Специальным приказом с 15 ноября 1931 года линкор «Эспанья» переводился в так называемое «первое положение», и в течение ближайших 45 дней его предпо­лагалось полностью разоружить. Все по­следующие дискуссии о судьбе корабля фактически сводились к двум вариантам: сдать его на слом либо провести модерни­зацию. Приказы по морскому министерству то продляют, то отменяют «первое поло­жение». В конечном итоге приказом прави­тельства № 271 от 30 ноября 1935 года лин­кор все-таки выводился в резерв. К 1936 году корабль был полностью разукомплектован, большинство из его ценного оборудования, включая системы навигации и коммуника­ции, сдали на склад.
Вместе с тем приказом от 6 сентября 1933 года линкор получает новые радиопозывные. А с 1 января следующего года на кораблях вводятся новые бортовые номера, при этом «Эспанья» получает уникальный в мировой истории номер «00»!
Экипаж корабля однозначно поддержал политику Народного фронта. Делу револю­ционной агитации помогало то, что неболь­шая часть команды, которая оставалась на линкоре, довольно легко общалась с рево­люционно настроенными рабочими. На мо­мент начала гражданской войны линкором командовал капитан 2 ранга Луис Пиньеро Боне, но, поскольку буквально накануне со­бытий его вызывали в Мадрид, командова­ние временно перешло к старшему офице­ру капитану 3 ранга Габриэлю Антону Росасу. После мятежа генералов находящиеся в Ферроле корабли остались верны республи­ке. Но уже 18 июля с уходом крейсеров «Либертад» и «Мигель де Сервантес» ситуация изменилась. По всей Галисии начались вы­ступления фашистов, в знак протеста рабо­чие Ферроля на 20 июля 1936 года объяви­ли политическую стачку.
В это время здесь находились крейсер «Альмиранте Сервера» (в доке), линкор «Эс­панья», два пока еще невооруженных крей­сера «Канариас» и «Балеарес», эсминец «Веласко», сторожевики «Ксайен» и «Яд Мартин», миноносцы № 2 и № 7, а также прибывший из Авилы транспорт «Контрамаэстре Касадо». В различных стадиях до­стройки были также минзаги «Хупитер», «Болкано» и «Нептуно». Хотя наиболее револю­ционно настроенные матросы ушли с экипа­жами крейсеров, но личный состав военно-морской базы (около 3700 человек) контро­лировал порт, арсенал, казармы и военно-морскую школу. Некоторые матросы поддер­живали мятежников, некоторые республи­канцев, но большинство занимало выжида­тельную позицию.
После начала стачки, как только на бере­гу раздалось несколько взрывов, командир линкора Г.Антон приказал сформировать сводную роту для помощи руководству базы, где рабочие пытались взять штурмом зда­ние арсенала. Офицеры «Эспаньи» полага­ли, что экипаж выступит на их стороне, но они просчитались. Судовой комитет потре­бовал у командира ответа о предназначении роты. Антон отвечал в довольно резкой фор­ме, это спровоцировало перестрелку. Лей­тенанты Нуньес де Прадо и дон Карлос Суансес Хауденес погибли, а Антон был ранен.
Пока он пытался доползти до госпиталя, матросы закололи его штыками (судя по уго­ловному делу, это сделал кочегар по прозви­щу Чикито в отместку за то, что командир его несправедливо наказал за пьянку).
Вскоре к восставшим примкнул крейсер «Альмиранте Сервера», вышедший в центр бухты и взявший под прицел ключевые пун­кты арсенала. Судком «Эспаньи» поднял на линкоре республиканский флаг. А часть мат­росов действительно сошла на берег, но те­перь уже для поддержки рабочих.
Однако вскоре инициатива перешла в руки регулярных войск, выступавших на сто­роне мятежников. Большой психологический эффект имела бомбардировка линкора «Эс­панья» и крейсера «Альмиранте Сервера», произведенная около 8 утра 21-го числа с двух гидросамолетов «Савойя-62» (чтобы не нанести тяжелых повреждений кораблям, это были исключительно 10-кг бомбы). Затем в порт прибыли два броневика и подтянулось тяжелое вооружение мятежников. Вечером 21 июля «Альмиранте Сервера» выбросил белый флаг А утром 22-го перед прибывшим на линкор капитаном 1 ранга Франсиско Морено Фернандесом сложили оружие и последние защитники «Эспаньи».
Общие потери во время боев за Ферроль так и остались неизвестны, но газета «Коррео Гальего» от 25 июля сообщала о 30 убитых и 135 раненых. Перед военным трибуналом предстало 72 матроса с «Эс­паньи». К расстрелу были приговорены 28 из них, к пожизненному заключению 34 и 10 амнистировано. Интересно отметить, что морское министерство исключило до­ставшиеся франкистам корабли из списков флота, и, как следствие, им запрещалось нести государственный испанский флаг. А 14 августа 1936 года появляется уникаль­ный приказ, по которому все последующие действия доставшихся мятежникам линко­ра «Эспанья» и эсминца «Веласко» прирав­нивались к пиратству.
Вместе с тем, получив «Эспанью», фран­кисты начали довольно деятельно ее восста­навливать. Новым командиром был назна­чен капитан 2 ранга Луис де Вьерна Беландо. Если республиканский флот испытывал проблемы с офицерским составом, на фран­кистском флоте недоставало рядовых. Они пополнялись за счет добровольцев, морских пехотинцев и солдат с береговых батарей. Но линкор не мог рассчитывать на самые лучшие кадры. В начале войны их отбирали на комплектование экипажей крейсера
«Альмиранте Сервера» и эсминца «Веласко» — самых боеспособных кораблей фло­та, а позже они перешли на крейсера «Канариас» и «Балеарес». Тем не менее, экипаж линкора пополнился 80 учениками военно-морского артиллерийского полигона. Уже 12 августа корабль подготовили к само­стоятельному выходу в море, что опроверга­ло пессимистичные предвоенные расчеты морского министерства насчет его состояния. Хотя из артиллерии главного калибра удалось ввести в строй всего две башни (№ 1 и № 4), а из противоминных орудий лишь 12, но даже в таком составе линкор по силе главного ка­либра уступал только одному кораблю про­тивника — линкору «Хайме I». Впрочем, уже довольно скоро вошло в строй пятое орудие крупного калибра (в башне № 3), но башню № 2 восстановить так и не удалось.
Поскольку противоминная артиллерия с дальностью стрельбы в 600 м могла считать­ся весьма условным оружием, ее постепен­но демонтировали. Шесть орудий пошли на вооружение крейсера «Канариас», четыре в сентябре 1936 года передали на вспомога­тельный крейсер «Домине», а еще несколь­ко — на береговую батарею в Рибадео. Зе­нитная артиллерия «Эспаньи» теперь была представлена всего двумя старыми 76-мм пушками, совершенно не способными бо­роться с современными самолетами.
Таким образом, хотя корабль и признали годным для службы, его техническое состо­яние исключало дальние переходы, и до кон­ца своих дней он оперировал у северного побережья Испании, выполняя задачи вспо­могательного характера. Впрочем, круг таких задач был не мал. Это и охота за подводны­ми лодками, и блокада республиканской Астурии, и защита своего рыболовства, и бомбардировка позиций противника. За пре­клонный возраст среди экипажей феррольской военно-морской базы «Эспанья» получила прозвище «Эль Абуэло» («Дед»).
После провала летнего наступления на Мадрид мятежники основной задачей авгус­та 1936 года поставили выход к морю на се­вере Испании в провинции Гипускоа. Так на­чалась операция по взятию Ируна и Сан-Се­бастьяна, где завязались тяжелые бои. Все это потребовало срочного присутствия в море всех наличных сил для поддержки сухопут­ных войск. «Эспанья» в этом отношении с ее 305-мм орудиями имела особую ценность.
В 7.30 12 августа кое-как укомплектован­ный линкор совершил первый выход в сопро­вождении эсминца «Веласко». Командовал операцией капитан 1 ранга Франсиско Море­но Фернандес, поднявший свой флаг на «Эспанье». Хотя целью операции была бомбар­дировка Хихона и Сан-Себастьяна, Морено рассматривал это задание исключительно как тренировку для экипажа «Эспаньи».
Столь экстренный выход в море объяс­нялся еще и тем, что франкистское руковод­ство решило перехватить возвращавшийся в Испанию трансатлантик «Кристобаль Ко­лон», покинувший Гавану в конце июля. Вы­полнить эту задачу не удалось: лайнер бла­гополучно прибыл в Сантандер. Тем не ме­нее, выйдя в заданный квадрат, линкор об­стрелял Сан-Себастьян и находившиеся ря­дом с городом позиции республиканцев.
15 августа «Эспанья» и «Веласко» на­ходились у Сан-Себастьяна. Пока старый линкор ввязался в безрезультатную пере­стрелку с береговыми батареями у замка Санта Каталина, эсминец занимался поис­ком торговых кораблей, пытавшихся зайти в этот республиканский порт. На следую­щий день под защитой орудий «Эспаньи», ставшей на якорь в заливе Бильбао, «Ве­ласко» вошел в порт Сантурс и огнем сво­их пушек поджег склады топлива.
17 августа к этой небольшой эскадре при­соединился крейсер «Альмиранте Сервера», и усиленное соединение снова вступило в перестрелку с береговыми укреплениями в Сан-Себастьяне, обстреляв форты Сен Мар­кое, Чоротокьета, Гвадалупе и береговую батарею в Монте Ургуль. Операция продол­жилась и на следующий день, но теперь при­бавилась еще одна цель — Гран Куршаль. Однако вскоре крейсер был послан для дей­ствий против Хихона, и «Эспанье» пришлось вступить в перестрелку с фортом Гвадалупе в одиночку. Удивительно, но в этот день франкистские корабли лишь чудом избежа­ли торпедирования с подводной лодки С-6 (командир — капитан 3 ранга Мариано Ромеро Карнеро), несколько раз занимавшей удобные позиции для атаки.
Утром 19-го линкор продолжил дуэль с фортом Гвадалупе, но вскоре поступает при­каз следовать в Ферроль. 21 августа «Эспа­нья» вернулась в базу, благополучно завер­шив свой первый за последние несколько лет боевой поход. В рапорте командира указы­валось, что корабль мог развивать макси­мальную скорость в 13 — 14 уз., но крайне непродолжительное время. Из четырех ба­шен функционировали только три, из орудий противоминной батареи — лишь 12, и то крайне неэффективно. Другие боевые посты и БЧ также действовали неудовлетворитель­но. Будь у противника в этом районе боевые корабли, возвращение линкора могло быть проблематичным.
25 августа «Эспанья» снова продолжает дуэль с береговыми батареями Сан-Себасть­яна, а «Веласко» снова совмещает функ­цию эскортирования линкора с охотой на па­роходы, пытающиеся прорвать блокаду побережья, и траулеры, ведущие свой про­мысел в прибрежных водах. 26 августа фран­кистские корабли смогли отпраздновать пер­вую победу: «Веласко» задержал пароход «Констан» (2700 брт), перевозивший желе­зо из Бильбао в Хихон (на следующий день, после осмотра, судно затопили). По-прежне­му единственной силой, способной противо­стоять франкистам на севере, были респуб­ликанские подводные лодки, но результаты их боевой деятельности выглядели более чем скромно, в частности, из-за дефектов ма­териальной части. Так, в ночь с 31 августа на 1 сентября командир лодки С-5 Ремихио Вердия увидел в перископ «Эспанью», воз­вращавшуюся после очередной бомбарди­ровки форта Гвадалупе. Выпущенная тор­педа удачно попадает в правый борт лин­кора, но... не взрывается. Вероятнее всего, это объяснялось либо неисправностями взрывателя, либо слишком острым углом встречи с целью.
Этот случай показал, как сильно рискует командование националистов, посылая на операции крупные корабли без достойного противолодочного прикрытия. В результате нагрузка на эти единицы флота несколько сни­зилась, хотя их продолжали активно исполь­зовать. Что касается «Эспаньи», то она была вынуждена ночи проводить далеко в море.
1 сентября на траверзе мыса Пеньяс «Эс­панья» принудила к сдаче канонерскую лод­ку «Хуан Мари» (209 т). Канонерку отконвои­ровали в Ферроль, и та вскоре вошла в со­став франкистского флота.
Но пребывание линкора в порту снова было недолгим. После бункеровки он спеш­но переходит к Ируну, где франкисты вели ожесточенные бои. Господствовавшая над Ируном возвышенность Пунца четырежды переходила из рук в руки, но 5 сентября го­род взяли мятежники. Немаловажную роль в этом сыграла поддержка мощных орудий «Эспаньи». Затем линкор бомбардировал ряд целей у Сан-Себастьяна, но из-за непо­ладок вернулся в Ферроль — так что паде­ние Сан-Себастьяна 13 сентября прошло без его содействия.
24 сентября в порты Басконии пришел республиканский флот, и выходы линкора в море пришлось отложить. Генерал Франко попытался выяснить возможность навязыва­ния республиканцам генерального сражения, но морское командование выдало свой неуте­шительный вердикт. Хотя новейшие 203-мм орудия только что введенного в строй крей­сера «Канариас» и превосходили по мощи все корабельные орудия республиканцев, но это была единственная сила, на которую приходилось рассчитывать. Артиллерия «Альмиранте Серверы» была сильно изно­шена, а «Эспанья» фактически представля­ла собой плавучую батарею с 14-узловым ходом, что неизбежно связывало бы всю эс­кадру. Эсминцам республиканцев вообще нечего было противопоставить. Флоту наци­оналистов требовалась реорганизация. «Эс­панья» и «Веласко» составили ядро военно-морских сил Кантабрики, подчинявшихся командиру Феррольского военно-морского округа. Фактически все это время линкор находился на ремонте в Ферроле. А оба тя­желых крейсера перевели на юг, в Кадис, что привело к ликвидации республиканской бло­кады в проливе.
Едва республиканские ВМС покинули Бис­кайский залив, франкистские корабли возоб­новили прерванный режим блокады. Коман­дующий военно-морской базы Ферроля и по совместительству командир франкистских ВМС в Бискайском заливе контр-адмирал Кастро Арискун по­пытался компенси­ровать недостаток в численности кораб­лей большей боевой нагрузкой. Для созда­ния эффективной блокады франкист­ский отряд практически постоянно держался в море, возвращаясь на базу лишь для по­полнения запасов и произведения необходи­мого ремонта. Использование «Эспаньи» в этих действиях вообще-то было нецелесооб­разным. По крайней мере, с теми задачами, которые она выполняла, гораздо лучше спра­вилась бы какая-нибудь канонерская лодка. 14 октября «Эспанья» (капитан 2 ранга Луис де Виерна), вспомогательный крейсер «Домине» (капитан 3 ранга Мендисабаль) и шесть вспомогательных канонерок («Тритония», «Химера», «Сириса», «Галисия», «Ар­гос» и «Сайта Урбана») получили приказ срочно выйти в море для перехвата гречес­кого парохода «Сильвия» (5300 брт), на ко­тором, по данным разведки, находилось до 1900 т военных грузов для республиканцев (40 000 винтовок, 1500 пулеметов, 4 батареи полевых орудий и большое количество про­чего имущества). Меры по перехвату на сей раз оказались более эффективными, чем это произошло в случае с «Кристобалем Коло­ном», и 18-го числа судно было задержано канонерками.
«Эспанья» в этот раз дошла до Песахеса, где встретилась со вспомогательной ка­нонерской лодкой «Вирген дель Кармен», пополнив ее запасы, а потом направилась к Хихону и 24-го возвратилась в базу. Итогом этого похода стало пленение канонерской лодки «Мусель» (165 т).
По возвращении в Ферроль на линкоре ударными темпами установили четыре полученные из Гер­мании 88-мм зенитки и два 20-мм автома­та. Одновременно удалось ввести в дей­ствие пятое орудие главного калибра.
С 29 октября по 2 ноября франкисты про­вели масштабную акцию по пресечению кон­трабанды в восточной части Бискайского залива. 30 октября у мыса Мачичако «Эспа­нья» остановила пароход «Маню» (3300 брт), а немного спустя под прикрытием ее орудий вспомогательные канонерские лодки задер­жали «Арате Менди» (2700 брт). И снова линкор подвергся торпедной атаке с лодки С-5 (капитан 3 ранга Хосе Лара) — опять-таки безрезультатной.
В ноябре — декабре 1936 года «Эспа­нья», «Веласко», «Домине» и «Сьюдад де Валенсия» выходили в море с единственной целью — поддержать блокадные действия вспомогательных канонерских лодок. Сами они предпочитали держаться вне видимос­ти берегов, чтобы не провоцировать против­ника на новые атаки. Из этих операций сле­дует отметить лишь бомбардировку 27 де­кабря порта Мусель — здесь находились эсминец «Хосе Луис Диес» и подводные лод­ки С-2 и С-5. А несколько дней спустя, 30 декабря, пока эсминец «Веласко» задер­живал пароход «Виктор Чаварри» (4950 брт), «Эспанья» артиллерийской дуэлью связала береговую батарею на мысе Кабо Майор.
В новом 1937 году уже 6 января «Эспа­нья» вместе с другими единицами флота берет курс на Бильбао. На следующий день сигнальщики линкора разглядели на гори­зонте дым и взрывы — это республикан­ский эсминец «Хосе Луис Диес» вступил в бой со вспомогательной канонеркой «Галерна». Участь франкистского корабля, каза­лось, была предрешена: четырем 120-мм орудиям канонерка могла противопоставить лишь два 102-мм, но появление «Эспаньи» предотвратило ее гибель. Опасаясь мощ­ных орудий линкора, эсминец поспешил ре­тироваться.
В ночь с 8 на 9 января эсминец «Велас­ко» и вспомогательный минзаг «Хеновева Фьерро» осуществили минную постановку у Бильбао. Роль «Эспаньи» в этой опера­ции свелась к их прикрытию с моря. 12 ян­варя началась еще одна акция подобного рода, на сей раз эскадра во главе с «Эспаньей» направилась к Авиле и Хихону. Здесь линкор впервые атаковала республикан­ская авиация, впрочем безрезультатно (По рапортам советских советников, она ошибочно да­тируется декабрем; при этом сообщается, что авиана­лет «заставил отказаться от обстрела берега и уйти».); еще один налет, опять-таки по сведениям рес­публиканцев, состоялся 9 января на тра­верзе Сан-Себастьяна, но если он и имел место, то франкисты его, похоже, не заме­тили. Позже «Эспанья» направилась к Песахесу и дальше к Вильяно (Бискайя), где в ночь с 16-го на 17-е линкор вступил в пе­рестрелку с местными батареями, прикры­вая очередную минную постановку. Респуб­ликанцы сообщают о накрытии линкора бе­реговыми батареями, но документы фран­кистов говорят, что «несколько снарядов упали в кильватерной струе». Однако пос­ле этого боя линкор спешно вернулся в Ферроль. Поскольку сведений об устране­нии боевых повреждений нет, можно пред­положить, что в результате гидравлическо­го удара от близких разрывов разошлась обшивка корпуса, и именно для устране­ния течи линкор вернулся в базу.
20 января «Эспанью» в море вывел ее новый командир капитан 1 ранга Хоакин Лопес Кортихо. Через два дня высадившаяся с линкора десантная партия захватила паро­ход «Карьер», и дредноут отконвоировал его в Ферроль. 25 января линкор снова в море, на сей раз его жертвой стал пароход «Алехандро». Три дня спустя «Эспанью» снова атаковали два республиканских самолета. По рапортам летчиков, одна бомба с «Бреге-19» попала в линкор, но эта информация опять не подтверждается франкистами. Тем не менее, в этот же день дредноут, конвои­руя захваченное контрабандистское судно, вернулся в Ферроль.
В течение февраля и марта «Эспанья» пять раз выходила в море, осуществляя бло­кадную миссию. За это время были задер­жаны пароходы «Map Балтике» и «Ачюри»; несколько раз довелось вести огонь по бе­реговым позициям. 25 февраля линкор от­личился тем, что вмешался в бой эсминца «Веласко» с канонерскими лодками против­ника «Бискайя» и «Гипускоа», заставив по­следние ретироваться в Хихон.
В марте поступила информация, что бло­каду попытается прорвать республиканский эсминец «Хосе Луис Диес», закончивший ремонт в Бордо. Из-за задержки, связанной с тем, что с него дезертировал командир, эсминец вышел в море только 30-го числа. По дороге он встретился с франкистским вспомогательным крейсером «Сьюдад де Пальма», незамедлительно вызвавшим «Эс­панью». Линкор тут же направился в указан­ный район и вскоре на удалении 15 миль обнаружил республиканца. В 6.30 с дистан­ции 108 кбт линкор открыл огонь из башен № 1 и 2. «Диес», развив полную скорость, вышел из зоны обстрела. Немного позже уже в районе Сантандера сигнальщики линкора якобы вновь заметили его, но вскоре обна­руженный корабль удалось идентифициро­вать как британский эсминец «Брисфьют» (Так говорится в вахтенном журнале линкора, но посколь­ку в английском флоте такого корабля не было, наиболее вероятно, что речь идет об эсминце «Бриллиант»).
На следующий день «Эспанья» снова от­крыла огонь по двум подозрительным силу­этам, при этом сама подверглась налету рес­публиканской авиации и обстрелу с берега. В течение этих же суток линкору удалось арестовать пароход «Мария» с грузом кон­трабанды и отправить его в Ферроль.
1 апреля «Эспанья» осуществляла бом­бардировку позиций республиканцев между Кастро Урдиалес и Сантона. В тот же день был задержан пароход «Нуэстра сеньора дель Кармен», а затем линкор отправился на обстрел позиций у Сантандера. 3 апреля линкор «Эспанья» и канонерка «Лаурия» участвовали в бомбардировке района к вос­току от Лекейто. И только 4 апреля, с ухуд­шением погодных условий, линкор возвра­тился в Ферроль. К этому времени наступ­ление франкистов на севере выдохлось, и у Бильбао наступило позиционное затишье.
6 апреля франкисты объявили, что от­ныне они будут перехватывать все корабли с продовольствием, направляющиеся в пор­ты северной Испании. Это сообщение по­ставило британское правительство в труд­ное положение. В соответствии с нормами международного права блокаду в военном конфликте позволялось вводить по отноше­нию к воюющим сторонам, а британское правительство до сих пор отказывалось признавать таковыми республиканцев и франкистов. Подобная юридическая лазей­ка исключала саму возможность остановки и досмотра английских торговых судов вне пределов трехмильных территориальных вод, что способствовало некоторому увели­чению товарооборота, осуществлявшегося пароходами английских компаний, а значит, и возрастанию прибылей судовладельцев.
Но 18 апреля «Эспанья» задержала бри­танский пароход «Торпехолл», который за день до того был остановлен крейсером «Альмиранте Сервера» и едва не стал при­чиной международного скандала. Впрочем, и на этот раз подошедший английский эсми­нец после недолгой дискуссии убедил ко­мандира «Эспаньи» отпустить «Торпехолл». 21 апреля «Эспанья» и «Веласко» у Сантандера пытались задержать английский пароход «Уордхэм», но тот также ушел под защиту британского эсминца.
После возвращения в Ферроль в коман­дование «Эспаньей» вновь вступил капитан 1 ранга Хоакин Лопес Кортихо. 23 апреля он вывел линкор в море в сопровождении вспо­могательного крейсера «Сьюдад де Пальма». А на следующий день произошел очередной инцидент с британцами. На сей раз захвату «Эспаньей» пароходов «Дженни» и «Оукгрейв» воспрепятствовал крейсер «Шроп­шир», а 26-го у Бильбао эсминец «Форестер» и линкор «Ройял Оук» не дали линкору задержать пароход «Коссэ».
Пока франкисты обменивались взаимны­ми протестами с британцами и французами, один из английских министров даже заявил, что впервые с 1588 года англичане боятся ис­панского флота. В итоге, чтобы не обострять отношения с Лондоном и Парижем, мятежни­ки приняли решение провести массированную минную постановку в территориальных водах республиканцев. Таким образом можно было воздействовать непосредственно на судовла­дельцев и капитанов судов, в обход их прави­тельств. Британское Адмиралтейство заяви­ло, что английские торговые суда могут рас­считывать на поддержку флота только вне пределов территориальных вод.
В ночь с 29 на 30 апреля «Эспанья» при­крывала эсминец «Веласко», который установил 70 мин заграждения. После это­го оба корабля отправились к Сантандеру. В 7.20, при попытке перехватить пароход «Нитсли», в трех милях от Сантандера лин­кор наскочил на мину, установленную здесь накануне минзагом «Хупитер».
Хотя от взрыва погибло лишь пять чело­век из машинного отделения, корпус старого линкора получил такие повреждения, что ка­кая-либо борьба за живучесть стала просто невозможной. Рискуя также налететь на мины или повредить корпус в результате удара волн, эсминец «Веласко» принял на борт 820 человек экипажа «Эспаньи». Хотя республи­канские газеты сообщали, что эсминец спас лишь офицеров, а около 600 человек выло­вили местные рыбаки и оказавшийся побли­зости пароход «Сьюдад де Пальма», эти све­дения выглядят малоправдоподобными.
Пока проходила спасательная операция, с аэродрома в Сантандере стартовал рес­публиканский самолет «Гурду-Лезье» под управлением Мигеля Самбудио. Его макси­мальная бомбовая нагрузка состояла всего из двух 50-кг бомб (Заявления ряда отечественных и зарубежных исто­риков о том, что «во время налета одна бомба пробила палубу и вызвала многочисленные внутренние повреж­дения, ставшие фатальными для линкора», не следует рассматривать серьезно). Три раза Самбудио пы­тался атаковать линкор, но, исчерпав бое­запас, вынужден был удалиться. «Эспанья» продержалась на плаву около 40 минут, пос­ле чего затонула. Во франкистской прессе ходила версия о том, что течение стало от­носить линкор к республиканскому берегу, и, чтобы он не достался врагу, командир отдал приказ затопить корабль. Но, скорее всего, настоящие причины столь быстрой гибели дредноута-ветерана следует искать в его плачевном техническом состоянии.
Непонятно почему, но республиканская авиация не пыталась атаковать «Веласко», ведь, перегруженный спасенными моряками, он вряд ли сумел бы оказать должное со­противление. За этот подвиг командир эс­минца капитан 3 ранга Франсиско Нуньес Родригес был удостоен медали. Потеря лин­кора, безусловно, несколько снизила боевой дух франкистов, но режим блокады на севе­ре по-прежнему сохранялся. А перевод на театр крейсера «Альмиранте Сервера» вновь восстановил превосходство над рес­публиканскими силами.
Впервые после гибели линкора на его палубу люди ступили лишь 17 мая 1984 года. Это были водолазы ВМФ Испании со спаса­тельного судна «Посейдон». Они нашли ко­рабль в трех милях от берега пляжа Сардинеро, по иронии судьбы, на траверзе летней резиденции короля Альфонсо XIII, чье имя долгое время носил линкор. «Эспанья» ле­жит на глубине от 57 до 63 м вверх килем в белом песке, частично под слоем донных отложений. Огромная пробоина в левом бор­ту однозначно указывает на причину гибели корабля.

3. Хайме I

Изображение


5 февраля 1912 года на освободившемся от линкора «Эспанья» месте произошла за­кладка нового линейного корабля «Хайме I».
Торжественный спуск на воду в присутствии инфанта Карлоса и инфанты Луисы состо­ялся 21 сентября 1914 года.
Из-за начавшейся войны получение ряда материалов и оборудования из-за рубежа стало невозможным, в результате вместо плановой даты ввода в строй в 1916 году линкор не был готов вплоть до сентября 1921-го, а приемный акт представители флота подписали лишь в январе следую­щего года.
Уже 22 января линкор решили послать в Марокко. Но, принимая во внимание абсо­лютно несплаванный экипаж, к серьезным операциям его не допускали. Впрочем, это не помешало ему «вляпаться в историю». Осенью 1922 года линкор отправили в Кон­стантинополь для защиты испанских инте­ресов в ходе начавшейся греко-турецкой войны. И первая же дипломатическая мис­сия ознаменовалась инцидентом. Благопо­лучно избежав подрыва на мине, которыми кишели проливы, «Хайме I», тем не менее, умудрился столкнуться 15 декабря с паро­ходом «Грасс» и получить тяжелые повреж­дения корпуса. Состоявшееся следствие установило полную невиновность команди­ра линкора в происшествии, так что ремонт, прошедший в Поле, оплатил владелец па­рохода. Пользуясь случаем, на линкоре (только что вошедшем в строй!) провели ка­питальный ремонт всей артиллерии.
По окончании работ, в своеобразный знак признательности итальянцам, «Хайме I» и «Альфонсо XIII» в ноябре 1923 года нанес­ли визит в Италию.
В 1925 году линкор участвовал в марок­канской кампании. 27 мая он вместе с «Аль­фонсо XIII» отчалил из Картахены, а 10 июня перешел в Альхесирасскую бухту, где сосре­дотачивался испанский флот перед опера­цией в Алукемасе.
В соответствии с планами накануне вы­садки корабли испанского флота подверг­ли бомбардировке ряд ключевых пунктов марокканского побережья, чтобы дезори­ентировать противника с точки зрения ме­ста будущей операции. И как не странно, единственным кораблем, имевшим потери в личном составе после этой демонстра­ции, стала не какая-нибудь канонерка, а «Хайме I»! Правда, произошло это на бе­регу, куда были отправлены оба его десант­ных орудия вместе с прислугой. В отличие от большинства испанских кораблей, «Хай­ме I» находился в заливе до победного конца, лишь в начале ноября 1925 года он бросил якорь в Картахене.
3 июля 1927 года на борт линкора подня­лись король и королева Испании. Сопровож­даемый крейсерами «Мендес Нуньес» и «Ре­йна Виктория Эугения» линкор посетил го­рода усмиренного протектората: Сеуту, Мелилью и Вилью Санхурхо, после чего 8 июля благополучно высадил монархов в Малаге.
Как ни странно, но пришедшее к власти республиканское правительство сочло на­звание линкора вполне благонадежным, по­скольку оно более ассоциировалось не с конкретным монархом, а со славными стра­ницами Реконкисты. 19 августа 1931 года оба линкора и три крейсера типа «Либертад» свели в 1-й дивизион эскадры. Но наиболее известное событие этого периода из жизни линкора связано опять-таки с представитель­скими функциями. 29 октября 1933 года «Хайме I» принял в Ментоне на борт остан­ки известного испанского романиста Висенте Бласко-Ибаньеса, чтобы доставить гроб в Валенсию.
В начале 1930-х годов предполагалось осуществить коренную модернизацию лин­кора, и он отправился на судостроительный завод. Но последовавшие за этим пробле­мы в финансовой системе привели к тому, что пришлось ограничиться незначительным ремонтом. Хотя во времена правления рес­публики линкор и сохранил боеготовность, но имел многочисленные проблемы. Так, например, дефекты в трубках котлов не да­вали возможность поддерживать долгое вре­мя эскадренный ход. Поэтому, номинально оставаясь флагманом эскадры, «Хайме I» фактически являлся лишь плавучей батаре­ей, что наглядно продемонстрировали весен­ние маневры 1932, 1933 и 1934 годов.
Первоначальные реформы республикан­цев привели к резкому падению дисципли­ны. Интересно отметить, но часовые в этот период находились на посту не более од­ного часа днем и двух ночью. А с субботы по понедельник практически весь личный состав уходил в увольнение! Но даже в ус­ловиях таких неслыханных послаблений экипаж «Хайме I» постоянно проводил ак­ции протеста по поводу притеснений. Первое крупное выступление произошло уже 9 мая 1931-го, в первый год существо­вания республики. В этот день возмущение матросов было вызвано тем, что старпом кого-то не отпустил в увольнение. Ситуация сложилась довольно серьезная, и для ее смягчения на борт линкора прибыл даже сам морской министр!
Поскольку силовые методы воздействия на экипажи в этот период полностью исклю­чались, морское министерство сделало став­ку на «боевую и политическую подготовку». Следует отдать должное: маневры в этот пе­риод проводились регулярно и довольно ин­тенсивно.
Так, в маневрах, начатых 15 мая 1934 года, отрабатывались удары «Красной» эскад­ры по берегу в районе Таррагоны-Барселоны (3 крейсера типа «Либертад» и 4 эсминца), которой противостояла «Синяя» эскадра («Хайме I», крейсер «Република», 5 эсмин­цев, 8 подводных лодок и береговая авиация). По окончании маневров все участники про­шли в парадном строю перед морским мини­стром, находившимся на борту «Хайме I».
Но кроме учений флоту в этот период довелось проводить и вполне реальные бое­вые операции. В 1934 году республиканское правительство, желая примирить основные политические силы в стране, включило в кабинет министров трех представителей партии CEDA, считавшейся оплотом фаши­стов. Незамедлительно в знак протеста по всей Испании прокатилась волна митингов и выступлений. Наиболее серьезная ситуация сложилась в Астурии. Горняки организовали красную гвардию в составе свыше 30 000 че­ловек и готовились к походу на Мадрид с целью свержения правительства. Все это вылилось в широкомасштабные боевые дей­ствия, где (о, гримаса фортуны!) главную ударную силу правительственных войск со­ставил иностранный легион генерала Фран­ко. А приморский фланг легионеров, как это велось еще со времен Марокканской кампа­нии, прикрывал флот. В течение этих 15 ок­тябрьских дней «Хайме I» вел обстрел Хихона и холма Сайта Каталина, прикрывая вы­садку десантников (из которых, кстати, к вос­ставшим дезертировало два человека). Офи­циальными итогами октябрьских боев (по докладу министра внутренних дел от 3 ян­варя 1935 г.) стала гибель 1325 и ранение 2951 человека, основную массу которых, разумеется, составляли красногвардейцы.
В мае 1936 года «Хайме I» участвовал в крупных военно-морских маневрах, прошед­ших в районе Канарских островов. В ходе этих учений командование эскадры встрети­лось с генералом Франко, где были уточне­ны планы мятежа и согласовано участие в нем флота. Хотя переговоры проводились в обстановке строгой секретности, есть все основания утверждать, что Франко встретил­ся с начальником главного морского штаба Хавьера де Саласой именно на борту «Хай­ме I». По окончании маневров линкор и крей­сера отправились на север для осуществле­ния учебных стрельб.
В Ферроль «Хайме I» прибыл 14 июля 1936 года. Ночью 15 июля морской министр Хираль принимает решение отправить ряд кораблей в те места, где их присутствие бу­дет необходимым, чтобы поддержать граж­данские власти в случае непредвиденных обстоятельств. 17 июля «Хайме I» вместе с эсминцем «Альмиранте Антекера» вошел в Сантандер. Здесь произошла смена ко­мандования корабля, которое морское ми­нистерство считало слишком близким к мя­тежникам. Вместо капитана 1 ранга Хулио
Иглесиаса Абелайры командиром назна­чался капитан 1 ранга Хоакин Гарсия дель Валье, а вместо старпома капитана 2 ран­га Луиса Вьерна Беландо — капитан 3 ран­га Бернардо Наварро Капдевила.
Сразу после мятежа выяснилось, что ос­новным оплотом мятежников является Ма­рокко, откуда на полуостров в срочном по­рядке началась переброска войск. Морской штаб немедленно приказал верным прави­тельству кораблям срочно идти на юг. В 11.45 18 июля «Хайме I» вышел в море. Первона­чально предполагалось перейти в Виго, где бункероваться и ждать дальнейших инструк­ций. На линкоре существовала организация офицеров, готовых поддержать мятеж, но у них не было никакой информации. К тому же вовлеченный в заговор лейтенант Феликс Фернандес Фурнье с 16 июля находился в отпуске, как и треть экипажа. Поэтому вы­ступление в Марокко стало неожиданностью не только для верных правительству членов экипажа, но и для заговорщиков.
19 июля линкор бросил якорь в Виго, где на его борт поднялся представитель сухопут­ного командования с предложением присо­единиться к антиправительственному вы­ступлению. Но, как ни странно, сам поддер­живавший мятежников дель Валье ответил отказом. На линкоре после увольнения час­ти команды был жестокий некомплект всего персонала, и формирование подразделения для действий на берегу, куда неизбежно вош­ли бы наиболее активные сторонники мяте­жа, сделало бы корабль легкой добычей про­правительственных агитаторов.
Между тем, разрозненные сведения о мятеже у экипажа начали складываться в цельную картину. И здесь же, в Виго состоя­лось совещание офицеров «Хайме I» для обсуждения планов дальнейших действий. Перво-наперво предлагалось списать на бе­рег всех ярых сторонников правительства, во-вторых, рекомендовалось взять под кон­троль радиорубку линкора и, в-третьих, бой­котировать приказы министерства. Но опыт­ный дель Валье возразил, сказав, что в дан­ной ситуации надо действовать очень осто­рожно, чтобы не спровоцировать экипаж на ответные действия. Командир предложил продолжить выполнение приказа правитель­ства и идти на юг, но вместо предполагае­мой бомбардировки Кадиса ночью бросить якорь в одном из портов африканского по­бережья, например, Сеуте, где при помощи местных войск взять корабль в свои руки.
20 июля «Хайме I» вышел в море. Но в 12.45, когда линкор находился приблизитель­но на траверзе мыса Мондего, радиотеле­графист принял сообщение с флагманского крейсера «Либертад», в котором содержал­ся приказ немедленно арестовать всех мя­тежных офицеров, игнорировать приказы Кадиса как полностью фальшивые. Это со­общение заставило судовой комитет дей­ствовать безотлагательно. Тут же экипажу было роздано оружие, а все находившиеся порознь офицеры взяты под стражу.
Командир корабля и четыре офицера оказались в это время в штурманской руб­ке линкора. Чтобы лишить их желания к со­противлению, члены судкома окружили мо­стик, предварительно установив пулеметы на кормовом мостике и башнях № 2 и 3, а также поместив несколько стрелков с кара­бинами на марсах. На требование матро­сов передать им командование линкором руководство ответило отказом. В завязав­шейся перестрелке, продолжавшейся око­ло 20 минут, несколько человек было убито и ранено. Сам дель Валье получил ране­ние в плечо. Недостаток боеприпасов за­ставил офицеров сдаться, и в 16.30 в мини­стерство полетела радиограмма: «Верные франкистам начальники и офицеры отстра­нены от должности. Сопротивление оказа­ли находящиеся на мостике начальники и офицеры. В результате убиты капитан 3 ран­га и лейтенант, тяжело ранены лейтенант и мичман, а также капрал артиллерии и два матроса, верные правительству. Просим срочно указать, что делать с трупами. Коор­динаты на 15 часов N 39°37', W 9°24'».
В итоге линкор направился в международ­ный порт Танжер. На подходе к нему (посколь­ку уже стало ясно, что корабль находится под контролем правительства) его атаковала франкистская авиация, но безрезультатно; тем не менее, среди матросов поднялась на­стоящая паника. 21 июля в 19.00 «Хайме I» бросил якорь в Танжере. Здесь все раненые, как офицеры, так и матросы, были переведе­ны в береговой госпиталь, где позднее от ран скончались еще два человека.
Между тем, практически все побережье Гибралтарского пролива, кроме международ­ной зоны в Танжере, перешло под контроль мятежников. Под давлением иностранных правительств, в первую очередь француз­ского, командование вынуждено было увес­ти корабли в Испанию. В ночь с 22 на 23-е основные силы республиканского флота — линкор, оба крейсера и эсминцы — прибы­ли в контролируемую правительством Ма­лагу. Присоединение последней крупной единицы флота (крей­сер «Мендес Нуньес» в это время находил­ся в Экваториальной Гвинее, вдалеке от главных событий) га­рантировало респуб­ликанцам временный перевес в силах. Но, к сожалению, к этому моменту наибольший авторитет на линкоре имели анархисты, вы­зывая своими выходками постоянную голов­ную боль командования. Тем не менее, «красная гвардия» корабля обладала весо­мой силой, оказывая мощное влияние на политическую жизнь на флоте.
Согласно новому приказу на пост коман­дира линкора (должность капитана 1 ранга!) назначается мичман Карлос Эстебан Эрнандес. Республиканское правительство пони­мало необходимость активных действий в проливе, но летние акции флота отличались, как правило, низкой эффективностью. И глав­ная причина этого крылась не только в отсут­ствии на кораблях офицеров, а скорее в том, что в штабе не было единого мнения по по­воду этих действий. В результате корабли нередко получали противоречивые приказы. А основная функция «Хайме I» в этот период заключалась в прикрытии легких сил, вы­ступавших против мятежников.
На рассвете 25 июля «Хайме I» получа­ет свое первое боевое задание. Вместе с крейсерами «Либертад» и «Мигель де Сер­вантес» он вышел на бомбардировку во­енных целей в Сеуте. Еще затемно респуб­ликанцы практически вплотную разошлись с пароходом мятежников, перевозившим 5-ю роту легиона на полуостров, не заметив друг друга.
Бомбардировка свелась к двум фазам, каждая продолжительностью примерно по часу. Корабли находились на удалении от 65 до 81 кбт от берега и вели огонь своей глав­ной артиллерией: линкор 305-мм орудиями, а крейсера — 152-мм. По отчетам франкис­тов, основная часть снарядов легла в жилых кварталах. Среди мирного населения погиб­ли 30 и было ранено до 100 человек.
Противодействия корабли не встретили: они находились вне зоны обстрела берего­вой батареи Ачо и крепости Бенсут. Правда, с аэродрома в Тетуане была срочно вызва­на четверка самолетов «Бреге-19», но их налет также окончился безрезультатно. По окончании операции «Хайме I» и «Мигель де Сервантес» вернулись в Малагу, а «Либертад» ушел в Альмерию.
На следующий день линкор участвовал в бомбардировке Мелильи и расположенной неподалеку базы гидросамолетов, сделав 44 выстрела своими 102-мм орудиями. И опять, как накануне, противодействия с берега не последовало, а в ходе обстрела пострадало в основном гражданское население. В этот день огромное значение для франкистов имела поддержка авиации. Хотя все воздуш­ные атаки были безуспешными, они вынуж­дали противника ходить зигзагом, не давая пристреляться к стратегическим объектам. А кроме того, появление самолетов в оче­редной раз деморализующе подействовало на экипаж «Хайме I».
А вскоре республиканское руководство неожиданно вспомнило об одном ставшем уже экзотическим способе противодействия. Несмотря на то, что опыт испано-американ­ской и Русско-японской войн указывал на неэффективность подобных мероприятий, республиканцы решили провести закупорку кадисской базы с помощью брандеров!
Чтобы отвлечь внимание противника, 2 августа «Хайме I» и «Либертад» бомбарди­ровали устье реки Гвадиаро. А ночью эсми­нец «Альмиранте Феррандис» отконвоиро­вал нагруженный цементом пароход «Ландфорт» к устью реки Гвадалквивир. Но, как и следовало ожидать, операция закончилась провалом — затопленный на отмели паро­ход не смог перекрыть фарватер.
3 августа «Хайме I» и «Либертад» снова вышли на бомбардировку. На сей раз их це­лью были Тарифа и Альхесирас. «Хайме I» пытался накрыть своими орудиями предпо­лагаемую зону концентрации войск против­ника в районе городского кладбища и фер­мы Пунта Карнеро. Местные береговые ба­тареи мало что могли противопоставить 305-мм орудиям и, сделав несколько выстре­лов, замолкли (в республиканских рапортах этот эпизод упомянут как «привели к молча­нию береговые батареи»).
Два дня спустя, при полном господстве республиканцев в проливе, франкисты осу­ществили дерзкую акцию по проводке на полуостров целого конвоя с войсками, поз­же получившего известность как «Конвой победы» (по правде говоря, он планировал­ся на 3 августа, но из-за бомбардировки «Хайме I» Альхесираса его отложили на пару дней). В ответ на это республиканцы возна­мерились осуществить акцию возмездия. Предполагалось одновременно произвести обстрел с моря практически всех ключевых позиций в проливе: главных аэродромов, портов и т.д. Задачей «Хайме I» определя­лась бомбардировка порта Альхесираса.
В 8.30 утра 7 августа «Хайме I» вошел в Альхесирасскую бухту. По нему открыли огонь береговые батареи на мысах Пунта Карнеро и Пунта Сан Гарсия, но попаданий не добились.
В это время франкисты еще только начи­нали повсеместное строительство береговых батарей и потому единственной защитой порта была канонерская лодка «Дата» с ее 102-мм орудиями. Естественно, что исход про­тивоборства был предрешен. Перестрелка началась на дистанции 21,5 кбт, и вскоре в бак «Дато» с правого борта попал 305-мм сна­ряд. Разорвавшись внутри корпуса, он разру­шил капитанский мостик, полностью уничто­жил два носовых орудия, радиорубку и сбил фок-мачту. А немного спустя в правый борт канонерки на уровне жилой палубы попало еще два 102-мм снаряда. Один из них проле­тел по диагонали практически через весь ко­рабль и вызвал детонацию боеприпасов зе­нитного орудия левого борта. Многочислен­ные осколки изрешетили корпус, дымовод и катер. В носовой части корабля начался силь­ный пожар. Командир канлодки капитан 3 ранга Мануэль Сунико Кастедо отдал приказ эвакуировать раненых и открыть кингстоны. Но тут в «Дато» попал еще один снаряд глав­ного калибра, взорвавшийся в матросских куб­риках и вспучивший участок палубы под мос­тиком и борт в носовой части. После этого раз­рыва канонерка носом села на грунт; кормо­вые отсеки заполнялись медленно, и пожар в надстройках продолжался еще долго. Всего в ходе сражения корабль потерял 24 челове­ка убитыми, ранеными и контужеными.
Видя, что канонерка тонет, линкор прекра­тил огонь и начал сближение с кораблями, находившимися в гавани. Лишь только при­близившись на 11 — 16 кбт, он возобновил обстрел. На этот раз основным противником «Хайме I» стал сторожевик «Яд Керт». Хотя тот и избежал прямых попаданий, все равно был сильно поврежден осколками, из-за чего вышли из строя котлы, и корабль лишился хода. Его командиру пришлось отдать при­каз покинуть судно, оставив на борту лишь дежурную смену. Третьей жертвой линкора стал миноносец № 19, который своим манев­рированием стремился отвлечь внимание республиканцев от пароходов в гавани. По-видимому, на нем не было торпед, поэтому его действия ограничились лишь инсцени­ровкой торпедной атаки. Но также, не полу­чив прямых попаданий, миноносец опять-таки серьезно пострадал от осколков.
После 15.00 к бомбардировке подключил­ся крейсер «Либертад». Корабли республи­канцев вели огонь до 18.35 и успели нанес­ти неприятелю значительный урон. Из нахо­дившихся в порту пароходов серьезно по­страдал «Сьюдад де Сеута» — на нем были разрушены ряд кают, шлюпки, сбита дымо­вая труба. Серьезные повреждения получил и голландский транспорт «Демпо».
В целом результаты акции 7 августа сле­дует оценить как превосходные: действия франкистов в проливе были фактически па­рализованы. Канонерку «Дато» мятежники вскоре подняли, но до середины февраля 1937 года она находилась на ремонте в Кадисе. «Яд Керт» ремонтировался в Альхеси­расе и был небоеготов вплоть до сентября.
В течение последующих месяцев респуб­ликанский флот оставался в проливе, хотя его активность резко снизилась из-за не­хватки боеприпасов, расход которых в пер­вые недели войны оказался очень большим. Но затем правительственным силам при­шлось делать то, что они не планировали. Каталонцы решили начать «в частном по­рядке» операцию по захвату Балеарских островов, и центральное правительство вынуждено было поддержать своих союз­ников, тем более, что успех в этой опера­ции мог лишить мятежников перевалочно­го пункта по пути из Италии.
Среди привлеченных к операции судов фигурировал пароход «Рей Хайме II», что позволило некоторым историкам утверждать, будто в ней принял участие республиканский линкор. На самом деле по окончании дей­ствий в проливе «Хайме I» для бункеровки зашел в Малагу, где попал под авианалет. 13 августа бомбардировщик «Юнкерс-52» (командир — капитан Хенке) добился пря­мого попадания в нос линкора 250-кг бом­бой. При этом пострадало 47 человек (шесть из них погибли на месте, еще несколько позд­нее умерло от ран). Причем тела двух уби­тых так и не нашли (по одной из версий мо­ряки не погибли, а дезертировали с кораб­ля). «Хайме I» пришлось отправиться в Кар­тахену на ремонт. Интересно отметить, что в тот же день на линкоре состоялось засе­дание революционного трибунала, более похожее на фарс или пародию над правосу­дием. Десятерым офицерам (капитану 3 ран­га, 4 лейтенантам и 5 мичманам) был инкри­минирован ряд преступлений, в том числе содействие фашистам в бомбардировке лин­кора! Несмотря на возражение нескольких членов судкома, всех их приговорили к рас­стрелу. После приведения приговора в исполнение трупы убитых привязали к сна­ряду и выбросили за борт.
Ремонт линкора оказался очень некстати для руководства флота. С самого начала опе­рация на Балеарских островах пошла вкривь и вкось; увязшие в тяжелых боях десантники требовали огневой поддержки пушками «Сантьяго-1» (шифр «Хайме I» в этой операции). Но присоединиться к флоту у Майорки он смог лишь 1 сентября. К тому времени участь де­санта была предрешена. На следующий день линкор обстрелял район Сан-Сервера, но в ночь на 3 сентября, при поддержке трех по­лученных из Италии бомбардировщиков, мя­тежники начали контрнаступление. Орудия «Хайме I» вновь открыли огонь, но инициа­тива уже полностью перешла к франкистам. 4 сентября состоялась эвакуации оставших­ся республиканских частей с мыса Пунта Амер и города Порто Кристо, часть которых разместилась на палубе линкора.
В сентябре — октябре 1936 года республи­канское руководство осуществило крупную операцию — переброску флота на север стра­ны, что, вероятно, стало самой крупной его стратегической ошибкой. Можно спорить о целесообразности посылки эскадры в Кантабрику, но одно бесспорно: включение в ее со­став тихоходного «Хайме I» лишь связывало остальные корабли. И, пожалуй, единственны­ми положительными моментами от похода линкора на север стало то, что, во-первых, четырьмя снятыми с него 102-мм орудиями во­оружили несколько вспомогательных судов баскского флота (бывших траулеров), а во-вто­рых, он использовался как транспорт для до­ставки в этот регион оружия и боеприпасов.
За все время короткого пребывания на севере страны линкор лишь один раз уча­ствовал в более-менее значительной опера­ции — бомбардировке 10 октября, когда «Хайме I» и крейсера «Либертад» и «Мигель де Сервантес» своим огнем уничтожили мост в трех милях от городка Дева. Зато члены экипажа «Хайме I» «отличились» на берегу. Они совершили «налеты» на плавучие тюрь­мы «Алтуна Менди» (25 сентября) и «Кабо Килатес» (2 октября). В обоих случаях мо­ряки расправились со всеми находившими­ся там политическими заключенными, а при приближении вооруженной баскской стражи прятались на своем корабле (Особенно поразил всех расстрел 38 узников «Кабо Килатес». Республиканское командование с горечью призналось, что оно совершенно не имеет рычагов воз­действия на распоясавшихся анархистов «Хайме I». А в отношениях с басками требовалось проявлять из­рядную долю тактичности, поскольку формально они были союзниками).
Оставив на севере эсминцы «Хосе Луис Диес» и «Сискар», республиканская эскад­ра 13 октября взяла курс на Средиземное море. На подходе к Гибралтару ожидалась встреча с противником. Но, на удивление, все свелось к нескольким безрезультатным на­летам авиации. И только сравнение карт прокладки курсов после войны показало, что готовившиеся к бою эскадры разошлись все­го в девяти милях друг от друга!
Следствием Северного похода стало еще более плачевное техническое состояние линкора. В рапорте морскому министру от 2 января 1937 года говорится, что «его недо­статочная военная ценность в значительной степени еще более ослаблена плохим состо­янием трубок котлов, что не позволяет под­держивать скорость, необходимую для каких-либо боевых операций».
В отсутствие республиканского флота на Средиземном море франкистские крейсера успели наладить морскую блокаду неприя­тельского побережья. Так что, возвратившись в Картахену, правительственная эскадра должна была вернуть утраченные позиции. Первостепенное значение приходилось уде­лять проводке транспортов, доставлявших в Испанию необходимые военные грузы. 20 ноября морской штаб спланировал оче­редную проводку от мыса Сан Антонио. Хотя основная нагрузка в операции ложилась на крейсер «Мигель де Сервантес», остальные корабли, включая «Хайме I», находились в готовности выйти на поддержку.
Утром 22 ноября начался выход основных сил флота на внешний рейд. В это время к Картахене подошла подводная лодка «Торричелли», незадолго до этого формально включенная в состав флота франкистов, но сохранившая итальянский экипаж. Первой из возможных целей для атаки командир лодки выбрал «Хайме I». Погода благоприятствова­ла подводникам: стояла дымка, скрывавшая от противника перископ и след торпеды. В 8.30 командир начал выводить субмарину в атаку и идентифицировал вторую цель — крейсер «Мигель де Сервантес». Однако, сблизившись, итальянцы обнаружили, что линкор находится на слишком острых курсо­вых углах, и они решили сначала атаковать крейсер — даже несмотря на то, что он нахо­дился дальше. Но, выстрелив две торпеды по крейсеру, лодка не смогла из-за подняв­шегося на поверхности переполоха повторить свою атаку. Так торпеды, предназначенные «Хайме I», достались крейсеру «Мигель де Сервантес», надолго выведя его из строя.
После этих событий анархистское руко­водство линкора, ссылаясь на то, что рес­публика может потерять в ходе очередной аналогичной атаки столь ценный корабль, фактически самоустранилось от дальнейших операций. А чтобы его не заподозрили в тру­сости, стандартной отговоркой стала «необ­ходимость бункеровки». Поэтому командо­ванию каждый раз приходилось чуть ли не умолять экипаж выйти в море.
Следствием долгого пребывания линко­ра в гавани явилось усиление его ПВО. К ранее установленным двум 76-мм зенит­кам добавились две 47-мм пушки, снятые с эсминцев «Альседо» и «Ласага», а также 25-мм зенитный автомат. Но это были ско­рее полумеры, поскольку для относительно эффективной ПВО линкору требовалось го­раздо более мощное вооружение. Именно в этот период на «Хайме I» был направлен ка­питан-лейтенант Хуан Санчес (советский со­ветник А.П.Лабудин, бывший командир ар­тиллерийского дивизиона на линкоре «Ок­тябрьская революция»), чтобы привести эки­паж хоть в какую-то боевую готовность. В на­чале 1937 года начались упорные бои за Ма­лагу, и республиканское командование пы­талось убедить анархистов принять участие в поддержке ее героических защитников. Однако «Хайме I» остался в базе.
Кстати, франкисты также не могли понять логику республиканцев, не высылающих для поддержки приморского фланга линкор. По­этому постам наблюдения постоянно мере­щился «Хайме I», спешащий к линии фрон­та. А в ночь с 16 на 17 января специально для поисков линкора, который якобы обна­ружила франкистская разведка в 50 милях к югу от Малаги, даже были посланы торпед­ные катера «Фаланге» и «Рекете», естествен­но, никого не встретившие.
После падения Малаги было наконец най­дено соломоново решение по поводу даль­нейшего использования линкора. Его отпра­вили в Альмерию, ближайший к проливу рес­публиканский порт. С одной стороны, это га­рантировало большую устойчивость сухопут­ных частей, ощущавших у себя за спиной поддержку крупнокалиберных орудий, а с другой — удаление необузданного экипажа подальше от основных сил флота.
10 февраля под эскортом эсминцев «Лепанто» и «Алькала Галиано» «Хайме I» перешел в Альмерию; по завершении своей миссии эсминцы отправились на бомбарди­ровку Алукемаса.
Для предотвращения дальнейшего продви­жения франкистов на приморском фронте ору­дия линкора были готовы в любой момент от­крыть огонь по врагу. На суше расположились корректировочные посты, поддерживавшие с кораблем телефонную связь. Не исключалась и стрельба прямой наводкой — в случае, если франкисты прорвутся к городу. Конечно, появ­ление линкора в Альмерии повысило мораль­ный дух защитников города, но в то же время «Хайме I» как магнит притягивал неприятель­ские самолеты и торпедные катера.
Впрочем, первая и, похоже, последняя попытка атаковать линкор торпедными кате­рами «Наполи» и «Сицилия», предпринятая в ночь с 19 на 20 февраля, закончилась без­результатно. А вот авианалеты происходили с завидным постоянством, и первый состо­ялся уже спустя два дня после прихода лин­кора в город. Для защиты корабля в гавани республиканцам пришлось развернуть четырехорудийную зенитную батарею под коман­дованием «компаньеро русо», военного со­ветника М.Антоненко. Интересно отметить, что на вооружении батареи стояли новейшие советские приборы управления огнем, еще не поступившие на вооружение РККА! Когда на рассвете 19 февраля на «Хайме I» обруши­лось несколько десятков 100 — 200-кг бомб, четыре из которых взорвались в опасной бли­зости на молу и в воде, но сильных повреж­дений не принесли, зенитчикам Антоненко тремя залпами удалось сбить летящий на высоте 2000 м гидросамолет.
Еще через два дня совместными действи­ями береговых и бортовых зенитчиков был сбит одиночный франкистский бомбардиров­щик, пытавшийся атаковать линкор с моря со стороны солнца, он упал в районе мыса Гата. 22 февраля снова отличились берего­вые батареи, сбившие один бомбардиров­щик из трех, пытавшихся атаковать порт (Информация взята из работы С.В.Абросова «В небе Испании» (М., 2003), написанной в основном по мате­риалам РГВА. Как правило, оказавшись под зенитным огнем, пилоты выполняли пикирование с выходом из зоны огня на малых высотах, из-за чего у наземных на­блюдателей создавалась иллюзия сбитого самолета. Опубликованные испанские данные подтверждают ги­бель только одного самолета за указанный период).
Особенно неприятными были ночные на­леты. В этой связи в Альмерию отправили три прожекторных установки советского производ­ства, которые, кстати, обслуживали электри­ки линкора. Эта мера привела к повышению эффективности ночного зенитного огня. Но даже несмотря на постоянные воздушные тревоги, большинство членов экипажа «Хайме I» продолжало праздно шататься по окру­ге — дисциплина на корабле падала все боль­ше и больше. Пытаясь хоть как-то поднять ее, республиканское командование решило привлечь линкор к бомбардировке Малаги 24 апреля: какой-либо военной необходимо­сти в том не было, но требовалось хоть чем-то занять экипаж!
Непосредственно обстрел побережья на участке Монтриль — Торрох производили идущие в кильватер «Либертад», «Хайме I» и «Мендес Нуньес». Несколько эсминцев вы­двигались далее к Малаге для ее бомбардировки, а в случае появления противника они должны были заманить его на главные силы.
Ближе к вечеру эскадру атаковали не­сколько самолетов франкистов, и около 16.00 корабли повернули назад. Хотя результаты операции оказались более чем скромными, настроение моряков резко повысилось.
Около 20.00, на траверзе Альмерии «Хай­ме I» отделился от эскадры в сопровожде­нии двух эсминцев. Глубокой ночью, прохо­дя мимо маяка Сабиналь, линкор сел на мель. Маяк из-за войны был потушен, а пос­ле встряски от стрельбы главным калибром старое навигационное оборудование рабо­тало крайне неудовлетворительно. В резуль­тате проводка линкора велась по счислению из расчета 11-узловой скорости по оборотам машин. Реальная же скорость составляла около 10 узлов, так что поворот на Альме­рию выполнили слишком рано.
К счастью, сильных повреждений подвод­ной части линкор не получил. Всю ночь и утро продолжались спасательные работы, и толь­ко совместными усилиями портовых букси­ров и эсминцев его удалось стащить на глу­бокую воду. Кстати, вовремя: еще затемно находившийся поблизости крейсер «Лейп­циг» сообщил франкистскому командованию об аварии «Хайме I», и утром у маяка по­явился крейсер «Канариас». Но он опоздал, линкор к тому времени укрылся в Альмерии.
Вознамерившись заблокировать линкор в порту, еще ночью 6 апреля торпедные катера «Фаланге» и «Рекете» выставили у входа в гавань небольшое минное заграждение, и 13 мая мины нашли свою жертву — британ­ский эсминец «Хантер». Среди прочих кораб­лей, чьи экипажи оказывали помощь англи­чанам, был и «Хайме I». На линкоре разме­стились раненые, бортовые медики оказы­вали им должный уход, пока английских мо­ряков не перевели на борт госпитального суд­на «Мэйн». Еще одно событие мая — коман­диром линкора стал капитан 2 ранга Франсиско Бенавенте Гарсия де ла Вега, а поли­тическим комиссаром — Габриэль Прадал.
Франкистская авиация осуществляла нале­ты на Альмерию практически каждый день; наиболее интенсивные бомбардировки про­шли 21, 23 и 24 мая. В ночь с 23 на 24 мая одиночный гидросамолет «Савойя-62» пытал­ся атаковать линкор, но все четыре бомбы легли на удалении около 500 м от корабля, не нанеся ему, разумеется, никаких повреждений.
Утром 24 мая, когда «Хайме I» стоял у мола Леванте, в воздухе появилась пятерка SM-79 под командованием майора Марио Араму. С высоты 3000 м бомбардировщики сброси­ли 12 250-кг бомб, легших в непосредствен­ной близости от линкора. Семь из них взор­вались на моле, одна в воде между молом и линкором и две попали в «Хайме I». Наиболь­шие повреждения причинила бомба с четвер­того самолета, взорвавшаяся на батарейной палубе у левого борта, выведя из строя 102-мм орудие. Еще одна бомба, пробившая верхнюю палубу, вызвала пожар в корме, с которым удалось быстро справиться. Были убиты 5 человек, еще 23 получили ранения.
Для ремонта линкор в ночь на 28 мая под прикрытием флотилии эсминцев, торпедных катеров и подводной лодки С-1 перешел в Картахену. Здесь А.П.Лабудин сдал свои дела капитану 3 ранга В.Л.Богденко, только что закончившему Ленинградскую военно-морскую академию и командированному в Испанию под именем Хулио Оливарес. Но вступить в должность Богденко не успел.
В полдень 17 июня на линкоре, пришвар­тованном к молу Курро, раздался сильный взрыв в районе погребов башни № 3. На ко­рабле вспыхнул пожар. К месту происше­ствия прибыли буксиры с мощными водомет­ными средствами. Но «Хайме I» продолжал гореть. Вскоре на нем начали рваться сна­ряды, расположенные на верхней палубе у зенитных орудий. Линкор накренился на пра­вый борт, и его палуба полностью погрузи­лась в воду. Погреба главного калибра ока­зались затоплены, и пожар в оставшихся над водой надстройках уже не представлял опас­ности для других кораблей.
Следственная комиссия сочла причиной гибели линкора халатность личного состава. Взрыв погребов 102-мм снарядов произошел от газовых резаков, использовавшихся при ремонте одной из поврежденной итальянски­ми бомбардировщиками переборок, в непос­редственной близости от погреба. От них сдетонировали погреба главного калибра башни № 3 (крыша башни была сорвана, взрывом полностью разрушило дымовую трубу). Но, как всегда, к делу были примешаны причины политического характера: франкистской про­паганде было выгодно напомнить о наличии «пятой колонны» в республиканском тылу, а советским советникам пресловутая «колон­на» стала оправданием: мол, как мы могли победить, если везде были шпионы. Мнения же республиканцев после их поражения ник­то не спрашивал. Известное высказывание Н.Г.Кузнецова о курении в пороховых погре­бах линкора, также, как ни странно, принад­лежит франкистам, по правде говоря, не имев­шим ни малейшего представления о положе­нии дел в республиканском флоте. Чего сто­ит, например, непоколебимая уверенность, будто у республиканцев нет торпед, и в результате в ночной бой у мыса Палое франкистские крейсера вышли без прикры­тия эсминцами!
Характерно, что данные о потерях лично­го состава, приводимые в разных источниках, значительно различаются и варьируются в пределах от 80 до 300 человек убитыми и от 150 до 200 ранеными. Официальные цифры республиканского правительства — 20 уби­тых и 100 раненых. Но, скорее всего, в спи­сок убитых были включены имена лишь тех моряков, чьи тела были найдены на месте трагедии, а также членов экипажа, умерших от ран. Впоследствии, после подъема корпу­са «Хайме I» в 1947 году, все обнаруженные останки были переданы на Картахенское го­родское кладбище, и, судя по документам, там захоронили около 300 тел.
Ряд оборудования, зенитная и противо­минная артиллерия линкора нашли свое вто­рое применение на кораблях и берегу еще при республиканцах, в то время как неповрежден­ные взрывом шесть орудий главного калибра достались уже франкистам. В этой связи уме­стно напомнить, что в некоторых военно-мор­ских изданиях говорится о планах строитель­ства Испанией по программе 1939 года крей­серов «супервашингтонского» типа с 305-мм орудиями. Но на самом деле, по недавно рас­секреченным данным, основным вооружени­ем этих 17 500-тонных кораблей должны были стать 8 — 9 или даже 12 203-мм орудий. Дру­гое дело, что в одном из вариантов испанцы, по примеру англичан, утилизировавших свои 381-мм пушки с крейсеров типа «Корейджес» для линкора «Вэнгард», рассматривали во­прос о применении находившейся на складах главной артиллерии «Хайме I». Но, разуме­ется, шести орудий могло хватить только на один корабль. Хотя с Германией и велись пе­реговоры о продаже для вооружения осталь­ных крейсеров главного калибра с «Дюнкер­ка» и «Шарнхорста», все эти намерения так и не осуществились.
А в итоге все шесть орудий главного ка­либра «Хайме I» смонтировали в одно­ствольных башнях и установили для усиле­ния береговой обороны в заливе Майорки: три на побережье Коста-де-Рефебекс и три на мысе Кабо Бланке. Батареи модернизи­ровались в 1950 и 1974 годах и были окон­чательно разукомплектованы и демонтиро­ваны в 1994-м. До настоящего времени на прежнем месте сохраняется одно орудие, привлекая многочисленных туристов, еще одно представлено в экспозиции морского музея Сан Карлос в Пальма-де-Майорке.


Вооружение

Артиллерия: 4 × 2 305-мм/50 системы Виккерса
20 × 1 102-мм/50,3 системы Виккерса Mk.E

Spoiler
Изображение
Зенитная артиллерия: 2 × 1 47-мм/50
4 × 1 7,62-мм пулемёта

Источники


Н. В. Митюков, Р. Фернандес Линкоры типа «Эспанья». — Москва: Моделист-конструктор, 2004.




Благодарю Всех за внимание!



Я надеюсь, что все смогли осилить текст!

Лично мне все понравилось, и потому так много теста.

До новых тем!

  • Плюс 2

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
223 публикации
189 боёв

Осилил текст. Отличная статья, хорошее оформление.  :medal:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
241 публикация
33 боя

Просмотр сообщенияDesantnik_VDV_RF (17 Авг 2013 - 01:21) писал:

Осилил текст. Отличная статья, хорошее оформление.  :medal:
Благодарствую, весьма лестно) как бы не зазнаться  :honoring:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Разработчик
53 публикации
210 боёв

Спасибо за хорошо оформленную и интересную статью. Так держать  :honoring:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
241 публикация
33 боя

Просмотр сообщенияMysteRy_PaiN (17 Авг 2013 - 02:52) писал:

Спасибо за хорошо оформленную и интересную статью. Так держать  :honoring:
И Вам спасибо за теплые слова. будем стараться и дальше. :honoring:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Бета-тестер
294 публикации
12 боёв

Да статья очень даже неплохая :great:  И хвастаться есть чем, похвала от разработчика -- это сильно! Плюс естественно :honoring:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Бета-тестер
5 публикаций
73 боя

спасибо за статью, а вообще есть интересно шанс собрать в игре испанскую ветку?

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Старший альфа-тестер, Коллекционер-испытатель
3 423 публикации
1 272 боя

Да уж....корабли интересные,но проект просто "НИОЧИНЬ".Испанцам лучше б построить 2 вместо 3,но получше.Впрочем-МЛМ.

"Канариас"-вот это достойный проект.Причем их собственный.

А наглы всегда норовят втюхать фигню.

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
310 публикаций

Оформление понравилось, особенно в правом верхнем углу :teethhappy:  Ну и статья вполне пригодная)

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
381 публикация
64 боя

Ох и запарился я читать! Тема неплохая. Спасибо!

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Старший альфа-тестер, Репортер, Заслуженный автор Wiki
1 313 публикации
220 боёв

Замечательно оформленная тема, молодец. Есть же нормальные "новички"  :teethhappy:

Словом, не могу не согласиться с мнением Матсуо, хотя вполне возможно, что у испанцев были в тот момент свои блохи в голове.

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Старший альфа-тестер
340 публикаций
177 боёв

Много текста. Но когда вчитываешься,оказывается что текст закончился :trollface: .   Большое спасибо за статью! Лови +!  :honoring:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Старший альфа-тестер
690 публикаций
3 306 боёв

Статье большой + по всем направлениям. А может, действительно, англичане разработали испанцам корабль 3 сорт? Что то для ЛК с живучестью огромные проблемы. А плюсов практически и нет. Даже для такой страны как Испания

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Участник
136 публикаций
1 бой

тема супер, текста в самый раз.  :medal:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер, Репортер
2 525 публикаций
1 283 боя

читал в два прихода, но это сугубо моя проблема :trollface:

 

плюс позже поставлю, разряжен((

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Альфа-тестер
367 публикаций
194 боя

Дельная статья, автору респект.

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах
Участник
172 публикации
331 бой

Цитата

Еще один важный недостаток проекта — неудовлетворительная подводная защита и связанная с ней низкая живучесть. Именно по этой причине погибли два из трех линко­ров. Причем вторая «Эспанья» пошла ко дну от взрыва лишь одной мины! Подобным «достижением» отличился только еще один линкор, и опять-таки британского проекта — «Одейшиес».

Да уж, похоже, британцы подложили им свинью...  :sceptic:

Рассказать о публикации


Ссылка на публикацию
Поделиться на других сайтах

  • Сейчас на странице   0 пользователей

    Эту страницу никто не просматривает.

×